# ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Unknown

Последний герой-3

Эстель Грэйдо

ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ

(Как и было предсказано, погода испортилась ещё ночью. Во-первых, перед рассветом был сильный ливень, во-вторых, дул сильный ветер, и поднялась высокая волна даже в лагуне. Ни о каком купании в море не могло быть и речи. Поэтому Соня начала побудку не в восемь утра, а в девять. Она вышла из домика, набросив на плечи ветровку, и включила мегафон)

РЫЖАЯ СОНЯ: всем доброе утро! Погодка, конечно, не очень, но всё равно тепло, можно загорать и купаться в бассейне. Самые смелые могут попробовать и в море, но кто плохо плавает, тому я не советую. Так что просыпайтесь, умывайтесь и приходите завтракать. А потом и решим, что будем делать.

(увидев, что начали открываться окошки в бунгало, Соня отключила мегафон и вернулась к себе.

А между тем кое-кто на курорте встал гораздо раньше. И это был, конечно же, Кэрдан. Он вылез из домика через окно в шесть утра, и первым делом отправился на причал. Волна была такая, что захлёстывала причал, и никто в здравом уме не стал бы в такую волну нырять с причала. Но только не владыка Серебристых Гаваней. Так что он разбежался и сиганул в бурлящие мутные воды. Вынырнул довольно далеко, поплыл обратно к причалу и не без труда влез на него. Посидел, обдаваемый волной и брызгами, потом медленно пошел к берегу, где подобрал с шезлонга свой халат, надел прямо на мокрое тело и побрел к бару. Несмотря на раннее утро, в баре уже прибирал Гилморн)

ГИЛМОРН: о, владыка. Доброе утро.

КЭРДАН (мрачно): кому доброе, а кому нет. Налей мне выпить.

ГИЛМОРН (испуганно): владыка, может, не надо?

КЭРДАН: это мне решать, надо или не надо. Давай, наливай.

(Гилморн прислоняет к стойке веник и совок, заходит за стойку и моет руки)

ГИЛМОРН: а что вам налить?

КЭРДАН: так, что там у тебя по алфавиту после абсента идет из крепких напитков?

ГИЛМОРН: умбарская аква-вита и арака. Это если на «а».

КЭРДАН: наливай аква-виту.

ГИЛМОРН: вам по-умбарски или чистую?

КЭРДАН: два стакана. Один чистый, один по-умбарски.

(Гилморн наливает в один из стаканов умбарский национальный самогон, в другой – только половину, и кидает туда два кубика льда и трёх червячков)

КЭРДАН: это что за гадость?

ГИЛМОРН: это аква-вита по-умбарски.

КЭРДАН: мда? Ну ладно.

(выпивает и закусывает червяками. Какое-то время задумчиво созерцает дно стакана. Потом ставит его на стойку и берет второй, с чистым напитком. Выпивает в два глотка)

КЭРДАН: хм… интересный эффект. Этакое лёгкое размытие поля зрения… налей ещё.

ГИЛМОРН: но владыка…

КЭРДАН: давай-давай.

(Гилморн наливает. Кэрдан на этот раз пьет не спеша, мелкими глотками. Гилморн, убедившись, что ничего страшного не происходит, принимается за мытьё посуды, оставшейся со вчерашних посиделок. Кэрдан самовольно доливает себе еще аква-виты и, опершись о стойку, меланхолично наблюдает за бурным морем.

В открытую дверь кухни виден Гваэглосс, который энергично чистит и режет овощи.

Из бунгало намбер 1 появляется сонный Линдир и бредёт в сторону туалетов. Из второго бунгало выходят Элладан и Глорфиндел в плавках, с сомнением смотрят на бурное море, но всё-таки решают поплавать. Плавают они недолго, вылезают и идут обратно в бунгало. Из третьего бунгало выходят Боромир, Эомер и Арагорн, потягиваются и, посмотрев на море, машут руками и уходят обратно. Все остальные же спят, пока их не будит Соня.

Как только Соня отключает свой мегафон, в бунгало начинается шевеление. Из первого выходят Леголас, Халдир и Келегорм и окунаются в бассейне, из второго – вся ривендельская семейка и отправляется на прогулку. Хоббиты и гномы появляются только после удара колокола, призывающего на завтрак.

Первыми у входа в столовой оказались Келегорм, Леголас, Линдир, Халдир и Элладан с Глорфинделом)

ГЛОРФИНДЕЛ: действительно, погода плохая. В море не искупаешься, чтоб не набрать полные волосы песка. Полчаса вычёсывал.

ЛИНДИР: ну ещё бы, ты же отрастил себе хайр ниже попы. И всё ради чего? Ради понтов.

ГЛОРФИНДЕЛ: что ты понимаешь в традициях нолдор!

КЕЛЕГОРМ: ага. Да где ты видел благородного нолдо, который бы позволил себе волосы короче, чем до пояса?

ЛИНДИР (ядовито): а как же твой старший братец?

КЕЛЕГОРМ: Майтимо многое может себе позволить. Потому что никто не может себе позволить хоть что-то про него плохое сказать или подумать.

ЭЛЛАДАН: да успокойся, феаноринг, и ты, Лин, тоже. И потом, кто бы говорил про понты. Сам вон чего в драных джинсах и футболке в пятнах ходишь? Скажешь, не ради понтов? Типа, все эльфы как эльфы, а я вот специально такой оборванец.

ЛИНДИР: ну и что? А может, я против чрезмерной роскоши и гламура.

ЛЕГОЛАС: Лин, ты загнул. Я не хожу как оборванец, но кто может назвать меня роскошным или гламурным?

ЛИНДИР: а я не тебя имею в виду. Я вообще. Вот люди – вот возьми любого, кто с эльфами особо дела не имел, и спроси: а какими ты себе эльфов представляешь? Что услышишь сразу? «Красивые, элегантные, изящные, в золоте и серебре…» - тьфу. Я своим видом всячески опровергаю этот стереотип, только и всего.

ГЛОРФИНДЕЛ: это у тебя просто дурь юношеская ещё не выветрилась. Еще пару тысяч лет – и пройдёт.

ЛИНДИР: ага, как же, дедуля. Постоянство моей философии – постоянно. И ничего с ним не сделается за пару тысяч лет.

КЕЛЕГОРМ: знакомая философия. Мои младшие братцы тоже что-то такое высказывали. Как это называется? Слово какое-то человеческое…

ЛИНДИР: это называется – хиппи. Да, собственно, от людей пошло, среди них тоже есть последователи.

ЭЛЛАДАН: ерунда какая-то. И вообще, неряшеству не стоит искать оправданий.

ЛЕГОЛАС: Элди, ты чем дальше, тем всё больше становишься похож на своего папу.

ЭЛРОНД (подходя сзади к Леголасу): ведь он мой сын.

ЛЕГОЛАС: а я вот на папу не похож!

ЛИНДИР, ХАЛДИР, ЭЛЛАДАН, ГЛОРФИНДЕЛ, ЭЛРОНД: и слава Эру!!!

(к столовой подходит зевающая Эллениэль в пёстром платьице и с волосами, заплетенными в двенадцать косичек, которые увязаны в два хвоста по шесть штук)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: какая ветреная погода…

ЭЛРОНД: доця, что это ты на голове соорудила?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: новая харадская причёска. А что? Удобно. (подходит к меню) Что у нас сегодня на завтрак?

ЛИНДИР: как видишь, ничего не написано.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: не поняла. Эй, Хамдир, а где меню?

ГВАЭГЛОСС (из кухни): а зачем?

КЕЛЕБОРН (подходя к столовой): не хами, Гваэглосс. Что это ты работаешь кое-как?

ГВАЭГЛОСС: уж простите, дядя, но вы все, кто вчера играл в карты в баре, так там насвинячили, что нам с Гилом некогда было заниматься такой ерундой, как написание меню.

КЕЛЕБОРН: Гваэглосс, разве ты не знаешь, что работа должна быть сделана независимо ни от чего, кроме форс-мажорных обстоятельств? Поскольку ни пожара, ни землетрясения, ни цунами, ни бури, ни войны не случилось, я считаю, что ты просто-напросто пренебрег своими обязанностями.

ГВАЭГЛОСС: ну ладно, дядя.

(выходит из кухни с мелом в руке и быстро пишет меню на доске, в сердцах раздавливает огрызок мела на последней точке и возвращается на кухню. Довольный Келеборн слегка улыбается. Элронд и Глорфиндел наблюдают за этой сценой с одобрением)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: вот, правильно, владыка. Так, чего там он нам сегодня наварил? Оладьи пшеничные с кленовым сиропом, яйца всмятку, салат из печеных овощей. Кофе со сливками. Неплохо.

(к столовой подходят Арагорн, Эомер, Боромир и Тхуринэйтель, за ними – урук-хаи, Эовин и гномы с хоббитами. От бара приходит мокрый Кэрдан и прибегает Гилморн, звонит в колокол и открывает дверцу столовой. Все рассаживаются по местам)

ПИН и МЕРРИ: всем доброе утро!!!

ВСЕ: ага…

МЕРРИ: народ, на банане сегодня не покататься… чем после завтрака займёмся?

ЛЕГОЛАС: а тебе уж неймется. Я пас на сегодня, я буду в теннис играть с Хэлом, Лином и Туркой. Так что, хоббит, ищи себе других товарищей по развлечениям.

МЕРРИ: ну и фиг с вами. Обойдёмся. О, Соня. Соня, что ты нам сегодня придумала?

РЫЖАЯ СОНЯ: после завтрака узнаешь. Эй, Гваэглосс, Гилморн, подавайте.

(Гилморн вывозит из кухни тележку с едой. )

АРАГОРН: что это за детская еда? Где мясо?

ГИЛМОРН: мясо на завтрак вредно.

АРАГОРН: ничего не знаю. Если мы так будем питаться, то с учетом мандосовских конкурсов быстро протянем ноги.

БОРОМИР: согласен.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: дорогой, хочешь колбаски?

(пододвигает к Боромиру блюдце с кровяной колбасой)

БОРОМИР: м-м-м… даже не знаю. Эй, Гваэглосс, в самом деле, давай нам еще ветчины хотя бы, что ли.

ГВАЭГЛОСС: ну ладно. Обжоры.

(яростно начинает на кухне стучать ножом о доску).

ЛЕГОЛАС: а Борыч, кстати, прав. Без хороших завтраков с такими конкурсами можно и ноги протянуть. Конечно, нам, эльфам, это не грозит. Но здесь и не-эльфы имеются. А Хамдир, видно, решил Мандосу подыграть.

ГВАЭГЛОСС (из кухни): заткнись.

ЛЕГОЛАС: чего? Вот я сейчас сам тебя заткну!!!

(начинает вставать, Халдир дёргает его за штаны и заставляет сесть. Келеборн же встаёт и идёт на кухню, прикрывает за собой дверь. В столовой воцаряется мертвая тишина. Из кухни слышен звук удара, потом сдавленный голос Гваэглосса: «Дядя, я больше не буду». Выходит Келеборн и спокойно садится за стол)

РЫЖАЯ СОНЯ: Маэглин, пожалуй, надо Гваэглоссу опять жалобу в личное дело вписать. Что-то он обнаглел совсем.

МАЭГЛИН: мда уж. Недаром у него погоняло – «Хамдир»…

ГИЛМОРН: но, может, не надо? Гвайсик на самом деле хороший.

ЛЕГОЛАС (издевательски): у-ня-ня!

(обиженный Гилморн, не встретив понимания ни у кого, уходит за дверь кухни. Вскоре появляется оттуда с тарелками мясной нарезки и раздает курортникам)

БОРОМИР: во, совсем другое дело.

АРАГОРН: да, с такой едой уже можно жить.

ЭЛРОНД: Эовин, из этого тебе можно есть только куриный галантин.

ЭОВИН: у-у-у-у… а так ветчинки хочется.

ЭЛРОНД: пока нельзя. Может быть, через неделю.

ЭОВИН: ладно. Неделю можно и потерпеть.

ЛЕГОЛАС (шепотом Келеборну): Кел, что ты с ним сделал? С Хамдиром, я имею в виду?

КЕЛЕБОРН: объяснил ему, что он неправ.

(в этот момент из кухни выходит Гваэглосс со свеженьким фингалом под глазом и, стараясь быть совершенно невозмутимым, садится за стол для персонала. Маэглин хмыкает, Соня ухмыляется. Боромир показывает Келеборну большой палец)

ТОРИН: честно говоря, я не очень понял суть конфликта, но…

ДВАЛИН: да какая разница, главное, что нам подали мясо.

(втыкает вилку в мясную нарезку и с удовольствием пожирает мясо. Его примеру следуют остальные гномы, урук-хаи и люди. Эльфы едят мясо равнодушно, Кэрдан вообще только яйцо всмятку расковырял и отщипнул кусок оладьи)

ЛУРТЦ: Кэр, ты будешь мясо доедать?

КЭРДАН: а? нет, не буду.

ЛУРТЦ: так я возьму?

КЭРДАН: бери.

(задумчиво смотрит в сторону моря. Луртц доедает мясо)

КРАСНАЯ КАСКА: что, не любишь мясо?

КЭРДАН: а? что?

КРАСНАЯ КАСКА: Я говорю, ты вегетарианец, что ли? Как я?

КЭРДАН: нет. Просто не хочу есть.

(встаёт из-за стола и куда-то уходит. Келеборн странно смотрит ему вслед. Каска пожимает плечами и придвигает к себе Кэрданову тарелку с овощным салатом.

Кроме Кэрдана, завтрак съедают все, и хоббиты – в первую очередь)

МЕРРИ: всё, я уже позавтракал. Соня, чем будем вместо банана развлекаться?

РЫЖАЯ СОНЯ: Мерри, я всё понимаю, но дай же мне доесть.

ПИН: Мерри, в самом деле, нехорошо это с твоей стороны.

МЕРРИ: да ладно, Пин, это же её работа.

МЛАДШАЯ П: Мерри, ты не прав.

СТАРШАЯ П: да-да. Соня, извини, пожалуйста.

РЫЖАЯ СОНЯ: да ладно.

(доедает завтрак и выходит к площадке, где теннис. Хоббиты бегут за ней. Леголас, Келегорм, Линдир и Халдир направляются к теннисной площадке и берут ракетки. Гномы из седьмого бунгало из интереса подходят к Соне, вместе с ними – Каска и Луртц. Маухур с ноутбуком уходит в бар, где садится на своё излюбленное место, берет себе попси-колу и погружается в работу. Эовин и Эомер тоже подходят к кучке, собравшейся возле Сони)

ЭЛЛАДАН: Пап, пойду тоже поинтересуюсь, что там Соня придумала. Элли, пойдешь?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: даже не знаю. Леги вон в теннис пошел играть, а без него, признаюсь честно, любая развлекуха будет скучноватой.

ЭЛЛАДАН: не думаю. Давай хоть узнаем, что там нам за развлекуху предлагают. Если не понравится – вон Маэглин палатку с тиром сооружает.

(Действительно, Маэглин с Гилморном ставят разборной панельный павильончик для тира)

ГЛОРФИНДЕЛ: Тир? Это скучно.

АРАГОРН: Глорфи, но почему?

ГЛОРФИНДЕЛ: потому что я буду всё время выигрывать.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: с чего бы это? Эй, гордый нолдо, не хочешь ли со мной на спор посоревноваться?

ГЛОРФИНДЕЛ: с тобой? Хм…

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: а что?

ГЛОРФИНДЕЛ: ну давай.

ЭЛРОНД: эх, делать нечего. Я с вами. Кто еще?

БОРОМИР: я пас. Из меня фиговый стрелок. Вот был бы тут бильярд…

МАЭГЛИН (подавая голос от павильона): бильярд будет. Я его тоже заказал, сегодня привезут. А пока из игр есть городки, кегли и умбарский крокет. Могу расставить воротца и расчертить поле для городков, если хотите.

БОРОМИР: а что это такое – умбарский крокет?

МАЭГЛИН: похож на хоббитский, но проще по правилам и сложнее по игре. Короче говоря, стоят воротца в ряд. Берешь молоток, и прогоняешь шар через воротца. Чем больше воротец пройдёт шар от одного удара, тем больше очков. Всё просто.

БОРОМИР: ну ладно. Волоки всё, что есть, там разберёмся. Надо же как-то день убить до конкурса, раз купаться нельзя… да и в волейбол не поиграешь, вон какой ветер. И как это только эльфики собираются в теннис играть?

АРАГОРН: на то они и эльфики. Но с кем ты будешь играть, Борыч? Я тоже хочу пострелять.

КЕЛЕБОРН: может быть… может быть, Гимли и Бурин согласятся играть с нами?

БОРОМИР: Кел, ты что, тоже хочешь играть?

КЕЛЕБОРН: почему бы и нет? Я могу попробовать и Кэрдана позвать.

БОРОМИР: ну давай. Я пока разберу, что тут в корзине (указывает на огромную корзину, которую только что Маэглин приволок из подсобки.

Надо сказать, что на территории курорта география такова: берег с пляжем и причалами, за пляжем – бунгало, за бунгало – обширная площадка, разбитая на несколько секторов, в одном из них – танцпол и караоке под навесом, во втором – павильончик для кино, в третьем – бассейн, в четвертом – площадка для тенниса, и несколько пустых площадок. За ними – площадочка с костром, столовая, бунгало для работников, «одминестрацыйе», склад и подсобка, ну а за ними, за кустами – туалеты. На одной из пустых площадок Боромир расчерчивает поле для кеглей и для городков, Маэглин растыкивает воротца для крокета. На другой Соня отмерила две дорожки длиною в пятьдесят метров)

РЫЖАЯ СОНЯ: есть одно хорошее и забавное развлечение, не хуже катанья на банане. Это бег в мешках.

ДВАЛИН: чего? Не, я на такое не согласен. Сами в мешках, как придурки, прыгайте.

(уходит к бару)

МЕРРИ: а мне нравится. Это прикольно!

ПИН: мне тоже.

ЭОМЕР: ну-у-у-у… ну что-то в этом есть.

ЭЛЛАДАН: пожалуй, тоже попрыгаю. Вдруг будет забавно. Элли, а ты?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: даже и не знаю.

МЕРРИ: не, ну давайте! Давайте будем по пятьдесят баксов ставить. Кто доскачет первым до финиша и ни разу не грохнется, получает от остальных по пятьдесят баксов. Только, чур, на гномов и хоббитов мешки давайте соответствующего размера!

РЫЖАЯ СОНЯ: это само собой.

ЭОМЕР: ладно, согласен.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: и я.

ЭЛЛАДАН: ага.

ЭОВИН: и я. А ты, Кили?

КИЛИ: почему бы и нет?

ФИЛИ: я тоже буду прыгать. Торин, ты как?

ТОРИН: не царское это дело. Пойду-ка я в бар, выпью чего-нибудь достойного.

(Торин уходит. Луртц и Красная Каска, пожав плечами, покидают эту веселую компанию и уходят к Боромиру, который только рад новым компаньонам. Прыгать в мешках остаются хоббиты, Фили, Кили, Эовин с Эомером и Элладан с Эллениэль. Желание поиграть в городки проявляют неожиданно Гимли и Бурин. Келеборн же приходит встревоженный)

КЕЛЕБОРН: я нигде не нашел Кэрдана.

БОРОМИР: опа. Не случилось ли с ним чего? Он с утра какой-то странный.

КЕЛЕБОРН: я попробовал позвать его с помощью осанве, но у меня ничего не вышло.

БОРОМИР: так давай Элронда попросим. Он в этом деле спец.

(Они подходят к Элронду, который в тире проверяет пневматические ружья)

КЕЛЕБОРН: Элронд, извини, что мешаю, но не мог бы ты попробовать позвать Кэрдана с помощью осанве?

ЭЛРОНД (прицеливаясь): зачем?

КЕЛЕБОРН: я нигде не смог его найти, дозваться тоже не смог. Попробуй ты.

ЭЛРОНД: ладно.

(откладывает ружье, смотрит на мишень отсутствующим взглядом и застывает так на какое-то время. Через минуту моргает)

ЭЛРОНД: он сказал мне, что никого не хочет видеть и слышать до обеда.

БОРОМИР: жив – и слава Эру. Спасибо, владыка. (Келеборну) Так что фиг с Кэрычем. Наверное, опять где-нибудь страдает о вечном, как обычно. Давайте играть. Кто будет сшибать городки первый?

БУРИН: я.

БОРОМИР: ну тогда вперед.

(начинают играть. Бурин первым броском разбивает все чурбачки. Боромиру везет меньше, но он только раззадоривается).

БОРОМИР: да ну, чтоб я ещё в городки проиграл!!!

КЕЛЕБОРН: но ведь мы играем просто так.

БОРОМИР: а принцип?

ГИМЛИ (примериваясь битой): принцип… к Балрогам принципы. Мы просто играем. И даже не на деньги.

(промазывает и плюётся. Кидает Келеборн и у него тоже разлетаются все чурбачки)

БОРОМИР: так нечестно.

КЕЛЕБОРН: почему?

БОРОМИР: потому что… а, ладно. Давайте лучше в крокет.

(в тире дела идут веселее. Элронд, Арагорн, Глорфиндел и Тхуринэйтель решили стрелять до сорока очков. Сорок очков набили только Глорфиндел и Тхуринэйтель, и дальше битва пошла между ними)

ГЛОРФИНДЕЛ (проверяя ружье и прицеливаясь): и где же ты так стрелять научилась?

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ (перезаряжая): у меня для этого было очень много свободного времени. Ну что, нолдо, будем биться всерьёз? Эй, Гилморн!!!

(из кухни выглядывает Гилморн, в фартуке, с ножиком для чистки овощей в одной руке и свеклой – в другой)

ГИЛМОРН: ну чего тебе? Я овощи к борщу чищу.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: пустые банки из-под пива есть?

ГИЛМОРН: полная помойка. Еще вывезти не успели.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: так принеси десять штук.

ГИЛМОРН: но я не хочу рыться в помойке!!!

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: а кто тебя просит рыться? Возьми сверху.

(Гилморн тяжко вздыхает, кидает себе за спину нож и свеклу и направляется к самому дальнему причалу, где уже стоят несколько мешков подготовленного к вывозу мусора, в том числе мешок и с жестянками. Он берет сверху несколько банок и приносит к тиру)

ГИЛМОРН: теперь я могу пойти дальше чистить овощи?

ЭЛРОНД: иди. Только руки не забудь помыть.

ГИЛМОРН: я в курсе правил гигиены, владыка.

(быстро уходит, чтоб не напороться на еще какое-нибудь приказание, и запирается в кухне. Тхуринэйтель ставит банку на полочку тира)

ЭЛРОНД: что ты хочешь делать?

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: пиво «Минас-Тиритское». Неплохо. Кто попадёт точно во флюгер на нарисованной башенке, тот и получает победу. Ну, Глорфиндел, как?

ГЛОРФИНДЕЛ (пожимая плечами): для интереса предлагаю поставить на кон.

АРАГОРН: в таком случае, Глорфи, ставлю на тебя пятьсот элессариев.

ГЛОРФИНДЕЛ: почему элессариев? Давай уж умбарские доллары лучше.

АРАГОРН: у меня с собой только элессарии. И потом, чем тебе не нравятся элессарии? Деньги как деньги, не хуже многих других. А если не нравится, то я не буду ставить.

(уходит к Боромиру, гномам и Келеборну, увлеченно играющим в крокет)

ЭЛРОНД: я тоже не буду ставить. Пойду посмотрю, чем там доця с сынком занимаются.

(уходит к прыгающим в мешках. Глорфиндел ухмыляется)

ГЛОРФИНДЕЛ: пятьсот умбарских долларов – что я выиграю.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: не говори «гоп!», пока не перепрыгнул, нолдо.

(они начинают по очереди стрелять по банкам. Когда подходят посмотреть, оказывается, что оба попали в нарисованный флюгер по разу)

ГЛОРФИНДЕЛ: мда… мы остались при своих. Раз так, пойду тоже в мешке попрыгаю.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: а я поиграю в крокет.

(Боромир с гномами и Келеборн бросили надоевшие городки и начали гонять мяч через воротца. Игра им пришлась по нраву. Гимли с Бурином от души лупили молотками, но ни разу не смогли прогнать шар больше чем через пять ворот. У Боромира дела шли несравненно лучше, чем в городках: он сумел одним ударом провести шар через семь воротец. Келеборн – через восемь.

Дела у «прыгунов» шли просто отлично: оттуда то и дело раздавался взрыв хохота. А игроки в теннис, как и планировали, разделились на две команды: Келегорм и Халдир против Линдира и Леголаса)

КЕЛЕГОРМ (опуская ракетку): ну, счёт в нашу пользу.

ЛЕГОЛАС: погоди, еще не доиграли. Как знать, может, это мы с Линдиром сейчас выиграем, и вы побежите по пляжу голыми.

ХАЛДИР: Леги, но мы же вчера вроде решили, что никто не будет голым бегать по пляжу!

ЛЕГОЛАС (отбивая Халдирову подачу): да нифига. Владыка твой всё равно не увидит, вон как по шарам стучит. Так что – кто проиграл, бежит голым.

КЕЛЕГОРМ: а тебе так уж не терпится снять с меня штаны!

(отбивает Линдирову подачу)

ЛЕГОЛАС: да что ты, Турка, я ж не Гваэглосс. Я не претендую. Можешь сам их снимать, я не против.

КЕЛЕГОРМ: еще посмотрим, кому штаны снимать придётся. Играем ведь до ста очков суммарно в команде, не так ли, синда? А у нас с Хэлом – 98. Против ваших 91.

(И предсказание Келегорма сбылось: они с Халдиром тут же набили недостающие два очка)

ЛИНДИР: вот засада… Леги, нам с тобой голяком бежать через пляж…

ЛЕГОЛАС: ничего, Линдир, можно подумать, нам это впервой. Но учти, Турка: я еще отыграюсь!!!

(воровато оглядываясь, снимает шорты, плавки и рубашку, и, прикрывшись ладонью, бежит по пляжу к дальнему причалу. Линдир делает то же самое. Халдир хватает их одежду и бежит за ними. Келегорм, пожав плечами, двигает следом.

Когда Леголас и Линдир добегают до конца пляжа, звучит сигнал на обед)

ЛЕГОЛАС (надевая плавки): о, что, уже обед? Ничего себе…

ХАЛДИР: а за обедом – конкурс… что-то есть у меня подозрения, что Мандос нам сегодня приготовил что-то совсем уж… неприятное.

КЕЛЕГОРМ: точно у тебя проснулось нолдорское чутьё, Хэл. Линдир, ты там уже оделся?

ЛИНДИР (из-за куста): еще нет. Щас, джинсы натяну…

ЛЕГОЛАС: и кого стесняешься? Зачем прятаться за куст, когда ты бежал через пляж голым?

ЛИНДИР (вылезая из кустов): привычка. Что там, обед звонили?

ХАЛДИР: да. И знаете, что я вам скажу?

КЕЛЕГОРМ, ЛИНДИР, ЛЕГОЛАС: что?

ХАЛДИР: я съем этот обед, что бы Гваэглосс ни приготовил. Даже кабачки. Потому что если нам опять дадут конкурс, на котором надо так же вкалывать, как на двух предыдущих, то с меня начнут падать штаны. Я ещё толком не отъелся после второго «Последнего героя», и хоть Орофин и говорит, что у меня «толстая ряха», моя жена так не считает, а ей я верю больше.

КЕЛЕГОРМ (поглядев на свою талию): хм… пожалуй, что я сделаю так же. Не хватало ещё тут истощиться.

(эльфы подходят к столовой, когда там уже собрались все остальные, даже Кэрдан появился)

МЕРРИ: Соня, эта идея с мешками – просто супер. Мне понравилось, прикольно.

ЭОМЕР: тебе прикольно, потому что тебе падать с меньшей высоты. А я себе синяков понабивал. И денег проиграл…

(на Эомере и правда несколько шишек и синяков)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: так не надо было пытаться бежать в мешке. Надо было в нем прыгать.

ЭОВИН: вот-вот. А ты всё пытался бежать. Конечно, ты падал.

ЭОМЕР: да ну вас. Банан куда лучше, там хоть в воду падаешь.

КИЛИ: это точно. Ну, может, завтра погода будет получше?

МАЭГЛИН: вроде бы. Только что прогноз получил – ветер будет, но шторм уже утихомирится.

КЕЛЕБОРН (замечает Кэрдана): Кэрдан, с тобой всё в порядке?

КЭРДАН: да.

КЕЛЕБОРН: где ты был?

КЭРДАН: а почему я должен давать тебе отчёт в том, где я был? Где-то.

КЕЛЕБОРН: почему ты обиделся? Разве я сказал что-то обидное?

КЭРДАН: ты спросил, где я был.

КЕЛЕБОРН: потому что мы не могли тебя найти и обеспокоились. Море бурное, погода плохая…

КЭРДАН: ты думаешь, я, перворожденный и вождь фалатрим, мог бы утонуть в такой жалкий штормик?

КЕЛЕБОРН: в трезвом виде – нет. Но я не был уверен в том, что ты трезв.

ЭЛРОНД: и правильно, Кел. Потому что он, как говорят люди, хорошенько заложил за воротник.

КЭРДАН: что? Я? Я заложил за воротник?

ЭЛРОНД: Ага. Заложил за воротник, залил глаза, набрался, набухался, насинячился – о, для этого есть много замечательных человеческих слов. В чем дело, Кэрдан?

КЭРДАН: в чём бы оно ни было – это не ваше дело. И лучше оставим этот разговор.

(заходит в столовку и с независимым видом усаживается на своё место. К Элронду и Келеборну подходит Глорфиндел)

ГЛОРФИНДЕЛ: а я знаю, в чём дело. Это он из-за своего сынули.

ЭЛРОНД: да неужели.

ГЛОРФИНДЕЛ: да. Всё переживает, что, невзирая на принятые меры предосторожности, пророчество сбылось и сын его – придурок.

КЕЛЕБОРН: какое пророчество? Ты о чём?

ГЛОРФИНДЕЛ: видишь ли, Кел… у Кэрдана и Мэл долго не было детей. А они очень хотели. И он меня обвинял в том, что это из-за меня, что я всё еще морочу голову Мэл, и она не так крепко любит его, чтоб родить ему ребенка. Ну я тогда махнул на всё рукой и свалил в долгое-долгое путешествие. Ну вот… родился сын… а Мэл пошла к Глэд и попросила её посмотреть в зеркало… а зеркало показало им, что если сын Кэрдана до своего двухтысячелетия узнает, чей он сын, то навсегда останется придурком, гомосексуалистом и… ну и всё остальное. Вот они с Кэром и решили, что будут держать сына в неведении… да только не получилось, ну сами помните.

КЕЛЕБОРН: Галадриэль мне этого не рассказывала.

ЭЛРОНД: ну, ведь это тебя и не касалось… впрочем… теперь я понимаю Кэрдана.

КЕЛЕБОРН: как бы там ни было… я считаю, что это не повод вести себя так, как ведёт Кэрдан.

ГЛОРФИНДЕЛ: оставь его, Кел, у него экзистенциальный кризис.

(идет к своему столу и садится рядом с Эллениэль. К ним присоединяются и Элронд с Элладаном. Остальные тоже проходят в столовку, потому что с набежавших туч срывается дождик)

ГЛОРФИНДЕЛ: Элли, и кто же выиграл сегодня?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Мерри с Пином. Они падали меньше всех.

ЭЛРОНД: Глорфи, ты неправильно поставил вопрос. Кто проиграл больше всех сегодня? Не ты, доця, надеюсь?

ЭЛЛАДАН: Эомер. Ему ни разу не удалось допрыгать до финиша и не упасть. А мы с Элли остались при своих. Роханский король прав – банан лучше.

(За столиком пятого бунгало никто не разговаривает: Кэрдан читает что-то со своего смартфона, Келеборн просто смущен, урук-хаи задумчиво смотрят на бурное море. За первым столом Линдир тревожно оглядывает всех присутствующих в столовке)

ЛЕГОЛАС: Лин, ты что, боишься, как бы о тебе кто чего не подумал?

ЛИНДИР: ну знаешь ли, не каждый день мне приходится бегать через весь пляж голым.

ЛЕГОЛАС: ну, те, кого тебе стоило бы опасаться, точно не видели, а остальным, я думаю, наплевать.

КЕЛЕГОРМ: кого же ты, синда, имеешь в виду? Кого Линдиру имеет смысл опасаться?

ЛЕГОЛАС: Турка, а то ты не знаешь. Во-первых, нашу весёлую голубую парочку. Но Хамдир не мог видеть, он как раз на кухню ушёл обед готовить. Гилморн тоже, потому что в баре был. Во-вторых, Эовин, но она увлеченно скакала в мешке, ну и в-третьих, Кела, но Кел лупил по шарам. Вот и всё. Так что нашего позора никто не видел. Да и потом, какой позор? Подумаешь, голым пробежался… да тебе наоборот, Лин, это рейтингу прибавит и твоему радио тоже.

ЛИНДИР: хм… ну может быть…

(за столом шестого бунгало идет разговор о спиртном)

ГИМЛИ: послушай, Эовин… у нас тут такое дело намечается… короче говоря, мы с Бурином хотим выпускать особенный самогон, и нам нужны рынки сбыта.

ЭОВИН: хм… ты хочешь предложить мне заключить с тобой контракт?

ГИМЛИ: ну да. И братца своего попроси.

ЭОВИН: Гимли, да нам своего самогона девать некуда. Каждый роханец и итилиенец считает своим святым долгом иметь самогонный аппарат. И уж поверь, они у них не пылятся по чердакам. И ты думаешь, при возможности самому гнать бухло бесплатно они будут его покупать? Как бы не так. Мы с Фариком уже давно мучаемся, уж и штрафы налагаем, и всякое такое… и все без толку. А уж в Рохане-то… Эомер даже и не борется уже. Потому что бесполезно. Все государственные алкогольные предприятия, кроме пивных, давно одни убытки приносят. Разве что за границу продаём, да и то… там тоже своих самогонщиков хватает. Так что не думаю, Гимли, что твоя затея окупится.

ГИМЛИ: но ведь у нас будет лучший самогон в Средиземье.

ЭОВИН: Гимли, да я тебе верю. Но только никто его всё равно покупать не станет, будь он хоть вообще напитком Валар прямо из Ильмарина. Зачем платить за выпивку деньги, когда можно её самому сделать? А тех немногих гурманов, которые знают толк в хорошем алкоголе, отпугнёт название – гурманы ведь самогон не пьют. И вообще… честно сказать, я в ужасе от того, сколько бухла употребляют мои подданные… Это же кошмар! Подумать только – 15 литров спирта в год на душу населения. И ведь на самом деле больше, потому что ведь всё-таки пьют не все. Дети, например, не употребляют же. Значит, кое-кто из тех, кто употребляет, выпивает куда больше 15 литров. А из-за пьянства – множество проблем. Болезни, ранняя смертность, преступность… а тут еще ты хочешь свой самогон у нас продавать.

ГИМЛИ: что касается этой стороны вопроса… дело в том, что наш самогон как раз не обладает негативными свойствами. Он вызывает опьянение, эйфорию, но похмелья не бывает, отравления им тоже, привыкания не возникает… словом, это выпивка без последствий. Может, если сделать хорошую рекламу, то твои подданные всё-таки будут покупать такой самогон за недорого?

ЭОВИН: хм… с одной стороны, это хорошо. Но с другой… видишь ли. Тех, кто не пьёт или кто пьёт мало, сдерживает только знание о том, что после выпивки им будет плохо и здоровье испортится. А о том, что пьяный человек способен наделать глупостей и даже нарушить закон, очень мало кто думает. А теперь подумай, что будет, если вдруг окажется, что есть недорогая выпивка, от которой только радость и опьянение, а похмелья и вреда здоровью нет? Да народ тут же бросится пить его, даже те, кто раньше не особенно употреблял. И преступность вырастет в разы. Ну уж нет, спасибо, конечно, за предложение, но я не соглашусь. Нам и так проблем хватает.

ГИМЛИ (задумчиво): об этой стороне я как-то не подумал…

(глубоко задумывается. Бурин достаёт из кармана планшет и принимается считать)

ГИЛМОРН (вывозит из кухни тележку): Обед!!! Сегодня на обед хоббитский борщ, вареная картошка и жареная рыба. Для Эовин – овощной суп, вареная картошка и вареная рыба. Для Тхуринэйтель – еще колбаса.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а на десерт что? Надеюсь, не бананы?

ГИЛМОРН: фруктовое желе. И компот из свежих фруктов.

ЛЕГОЛАС: ну хоть не из сухофруктов. Давай.

БОРОМИР: борщ-то с мясом?

ГИЛМОРН: да. Со свининой.

БОРОМИР: хм… я бы говядину предпочёл, ну да ладно.

(Гилморн раздает обед. Все принимаются его уплетать)

ПИН: а всё-таки… очень хочется грибов. Лисичек в сметане, например… или белых.

МЕРРИ: и не говори, Пин.

ГВАЭГЛОСС: есть мороженые шампиньоны на складе.

МЕРРИ: фу. Гваглос, ни один нормальный хоббит не станет есть шампиньоны. Тем более размороженные.

ГВАЭГЛОСС: ну на вас не угодишь. Других грибов нет.

МЕРРИ: непорядок.

ПИН: да, действительно. Ну как можно так – неужели даже сушеных нет?!

ГВАЭГЛОСС: ну для вас могу и заказать.

ПИН: будем благодарны.

ЛЕГОЛАС: интересно, почему Гва-а-айсик такой добрый сегодня?

ЛИНДИР: хе, рискну предположить, что вчера после ужина… помните, Гилморн был с битой мордой? И сказал, что Гваэглосс за это поплатился? Ну вот… тем и поплатился.

ЛЕГОЛАС: неужели? То есть ты хочешь сказать, что Гилморн оттрахал Гва-айсика?

ХАЛДИР: странно. Ведь Гваэглосс не уставал намекать, что он… э-э… ну…

ЛЕГОЛАС: Хэл, не надо лишней скромности. Ты хочешь сказать, что Хамдир всегда подчеркивал, что он – активный гей.

ХАЛДИР: да.

ЛЕГОЛАС: хм… и правда странно. Ну да балрог их разберет, этих гомиков. Давайте лучше есть, а то сейчас припрётся Мандос и погонит нас пахать.

КЕЛЕГОРМ: вон он, уже явился…

(И правда, недалеко от столовки стоит Мандос, скрестив руки на груди, и наблюдает за обедающими. Вскоре его замечают все)

КРАСНАЯ КАСКА: опять Мантас. Ну что за фигня… даже похавать спокойно не даст.

ЛУРТЦ: в натуре. Он эту манеру ещё с прошлого «Последнего героя» взял. Тьху.

КЕЛЕБОРН: как бы там ни было, надо поспешить.

КРАСНАЯ КАСКА: зачем, Кел?

КЕЛЕБОРН: оттягивать неизбежное не вижу смысла. А чем быстрее мы примемся за очередной конкурс, тем быстрее мы от него избавимся.

КРАСНАЯ КАСКА: ну… это да.

(налегает на десерт. Её примеру следует Луртц, Кэрдан же ковыряет еду и отодвигает почти полные тарелки)

КРАСНАЯ КАСКА: Кэр, так нельзя. Нам пахать, а ты голодный, и утром ведь не хавал.

КЭРДАН: не хочу.

КЕЛЕБОРН: но ведь мы можем из-за тебя проиграть. И ты же первый будешь расстраиваться.

КЭРДАН: чтобы я утратил силы, однодневного недоедания недостаточно.

(Отворачивается и смотрит в сторону моря.)

ГИМЛИ: ну вот. Явился – не запылился. Бурин, прихвати на конкурс наши инструменты. Мало ли…

БУРИН: хорошо.

ЭОВИН: а я, пожалуй, возьму лекарства, которые мне Эл дал. Опять же… мало ли.

МАУХУР: какие-то конкурсы нам придумывают… издевательские.

ЭОВИН: это точно.

(все курортники быстро доедают и выходят из столовой, демонстративно не замечая Мандоса. Разбегаются по бунгало – переодеваться. Мандос продолжает торчать с независимым видом, и торчит так минут пятнадцать. Наконец то ли терпению его пришел конец, то ли еще что, но по курорту разнёсся его голос)

МАНДОС: всем собраться у танцплощадки!

(курортники довольно быстро подходят к площадке… и Элронд подскакивает к Мандосу, хватает его за воротник)

ЭЛРОНД: М-м-м-мандос-с-с!!! Вы нас тут что, уморить решили?! Эовин от переутомления плохо стало!

МАНДОС: Элронд, вам бы давно пора понять, что эта игра – жестокая игра.

ЭЛРОНД: мне плевать. А вот Эовин – нет. Бедная женщина заболела, и не в последнюю очередь из-за ваших конкурсов идиотских!

МАНДОС: Эовин завтра будет окончательно здорова. А что до конкурсов – увы.

ЭЛРОНД: Мандос, я вам могу одно пообещать наверняка: тот день, когда я умру и попаду к вам в Чертоги, вы проклянете навсегда. Потому что я, клянусь, буду допекать вас не хуже Феанора… да Моргот вас дери – лучше Феанора!

КЕЛЕГОРМ: Ого. Хотя… охотно верю. Мандос, лучше прислушайтесь к словам владыки Элронда. А то мало ли… вдруг он с папой споётся, это ж вам тогда жизни вообще не станет.

(Все смеются, Мандос сохраняет каменное выражение лица)

МАНДОС: Хватит разговоров. Пора отправляться на конкурс.

(Щёлкает пальцами, игроков окутывает туман и они исчезают. Появляются они в каком-то большом зале, заставленном мешками, ящиками и прочей тарой.)

ЭОМЕР: это что, нам грузчиками работать, что ли?

МАНДОС: нет. Сегодня у вас будет физически несложная работа. Вы будете работать продавцами.

ЭОМЕР: да ну нафиг. Я лучше грузчиком поработаю.

МАНДОС (игнорируя Эомера): сейчас вас распределят по лавкам, и расскажут, что надо делать. Вы будете работать четыре часа, и после этого владелец лавок оценит вашу работу по количеству проданного товара и, соответственно, выручки.

ЭЛЛАДАН: понятно. А что мы будем продавать?

МАНДОС: продукты питания. Сейчас вы находитесь в Умбаре, на набережной…

АРАГОРН, ЭОМЕР, ЛЕГОЛАС, ХАЛДИР, ЭЛЛАДАН, БОРОМИР, МЕРРИ: в Умбаре?! О нет!!!

МАНДОС: итак, вот хозяин лавок – господин Дундыр Попёр, и его бухгалтер господин Ша Креведко. Они устроили своим постоянным работникам выходной в честь городского праздника, но чтобы не стоял бизнес, решили найти замену, и любезно согласились принять вашу помощь.

(Мандос показывает на толстого умбарца непонятного расового происхождения в белой панаме и белом костюме, и крупного урукхая в черных нарукавниках и с планшетом под мышкой)

МАНДОС: следуйте за ними, они вам всё расскажут и покажут. А я с вами увижусь через четыре часа.

(Мандос исчезает. Дундыр Попёр и Ша Креведко с лёгким сомнением разглядывают игроков)

ДУНДЫР: ну ладно. Пошли. И чего я связался с этим делом…

(разворачивается и идёт на выход. Все двигают за ним)

АРАГОРН: не нравится мне это.

ЭЛЛАДАН: посмотрим. Мандос сказал, что мы будем торговать в лавках, а не на пляже вразнос. Это, по-моему, легче.

(они выходят на какой-то задний двор, грязный и заставленный мешками, ящиками и прочим. В этот двор выходит ряд дверей какой-то очень длинной одноэтажной постройки)

ДУНДЫР: так, слушайте. Вот двери лавок. Выбираете себе по двери, и вперед.

КЕЛЕБОРН: простите, но что же мы должны делать?

ДУНДЫР: шаурму готовить будете и продавать. И другое.

ЭОМЕР: шаурму? Готовить? Я не умею.

ДУНДЫР: а чего там уметь… Хоть раз видел, как это делают?

ЭОМЕР: видел.

ДУНДЫР: ну значит, справишься.

ЛЕГОЛАС: а кроме шаурмы, чем мы будем ещё торговать?

ДУНДЫР: ещё – хот-догами, пирожками, чебуреками, пиццей, пончиками и роллами. Всё, мне некогда. Выбирайте лавки, и я пошёл.

(разворачивается и уходит.  Бухгалтер – за ним)

КЕЛЕБОРН: ну что же… по крайней мере, этот конкурс не так физически тяжел, как два предыдущих. Никто не возражает, если наша команда возьмет вот эту лавку, с синей дверью?

ЛЕГОЛАС: тогда мы берём с зеленой. И вообще, какая разница, мы же не знаем, что за какой дверью находится.

ГИМЛИ: резонно. Мы берём с коричневой дверью.

ТОРИН: а мы – с чёрной.

ЭЛРОНД: действительно, этот конкурс не так и сложен.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: папа, но я не умею готовить почти ничего из перечисленного.

ЭЛРОНД: значит, будешь мыть посуду.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: но я не хочу!

ЭЛРОНД: тихо. Так, мы берём себе лавку с белой дверью.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: готовка… ну по крайней мере, это не под палящим солнцем. Наша дверь – красная.

МЕРРИ: да это ваще лёгкий конкурс!!! И нам пофиг, чего делать. Вот увидите, мы справимся лучше вас всех!

(устремляется к желтой двери. Пин и Портофелии – за ним. Остальные с тревогой переглядываются)

ГИМЛИ: а ведь пожалуй что они и выиграют этот конкурс…

ЭОВИН: это мы ещё посмотрим.

ЭЛРОНД: да. Ты, Эовин, главное, ничего не ешь из всего этого.

(все расходятся по лавкам)

Команда №1. Палатка с хот-догами.

(внутренность выбранной Леголасом лавки была простой: там стояла машинка для хот-догов, были два холодильника, разделочные столы, банки с соусами, пара тазиков, кран с рукомойником, вешалка, на которой висели грязные фартуки и колпаки, ящики с сосисками. У стойки продавца прибит прейскурант: «Хот-дог – 2 доллар. Бальшой хот-дог – 4 доллар»)

ЛЕГОЛАС: ну что, кто чем будет заниматься?

КЕЛЕГОРМ: хочешь распределить работу?

ЛЕГОЛАС: почему нет? Все мы в достаточной степени умеем готовить, поэтому именно в этом плане проблем быть не должно. Вот только кто будет собственно продавцом? И зазывалой? Зная Умбар, уверен, что без зазывалы тут не обойтись.

ХАЛДИР: о нет…

КЕЛЕГОРМ: а я предлагаю Линдира.

ЛИНДИР: Меня?! Почему?!

КЕЛЕГОРМ: ну ты же ди-джей. Народ развлекать умеешь.

ЛИНДИР: я радио-ди-джей. Это несколько другое.

ЛЕГОЛАС: ладно, так и быть. Давайте жребий бросим.

(берет пластиковый стаканчик, сыплет туда из своего кармана несколько монеток разного достоинства)

ЛЕГОЛАС: быстро тянем. Кто тянет самую мелкую – тот и зазывала. Кто следующую по достоинству – жарит сосиски, третий – готовит хот-доги, ну а оставшийся – продаёт.

КЕЛЕГОРМ: ладно… (суёт пальцы в стаканчик). Элессарий.

ЛИНДИР: два элессария!

ХАЛДИР: три…

ЛЕГОЛАС: ага. Пять элессариев… Значит, Турка, ты – зазывала.

КЕЛЕГОРМ: ну нет. Это неправильный жребий. Да чтобы сын Фэанаро…

ЛИНДИР: ничего не знаю! (становится к машинке для сосисок, надев на себя первый попавшийся фартук, колпак и помыв руки. Леголас занимает место у прилавка, Халдир – у разделочного стола и подготавливает булочки. Келегорм вздыхает, открывает дверцу сбоку от прилавка и, взяв плакатик с картинкой в виде весёлого хот-дога с ножками, ручками и глазками, выходит на набережную.

КЕЛЕГОРМ (с наглой улыбкой): хот-доги! Вкусные, сытные хот-доги! Хот-доги, приготовленные самыми прекрасными эльфами Арды!

ХАЛДИР: о Эру. Турко, ты что, с ума сошел?! Ты себе вообще представляешь, КТО сейчас сбежится на твои крики?!

ЛЕГОЛАС: вот именно.

КЕЛЕГОРМ (опуская плакатик): а кто?

ЛЕГОЛАС: Кто, кто. Гомики, вот кто. В прошлый раз, когда мы тут работали, тебя с нами не было. А нас с Хэлом гомики чуть не изнасиловали. Да тут, в Умбаре, полно гомиков, чтоб ты знал. И все они падки на красивых эльфов. Тебе хочется иметь дело с гомиками?

КЕЛЕГОРМ: тьфу. Ладно… (кричит, размахивая плакатиком): Хот-доги! Самые вкусные в Умбаре хот-доги! Сытные хот-доги по древним рецептам Валинора!

ЛИНДИР: какого ещё Валинора?

ЛЕГОЛАС: фиг с ним, пусть орёт. Это лучше, чем про прекрасных эльфов. По крайней мере, не думаю, что гомики все как один – ценители древних рецептов Валинора.

Команда №2. Палатка с пирожками.

(выглядит палатка внутри точно так же, как предыдущая, только вместо машинки для хот-догов – фритюрница, а еще есть машинка для замеса теста, и тазики с начинками. У стойки – прейскурант с ценами.)

ЭЛРОНД: хм… сынок, ты умеешь печь пирожки?

ЭЛЛАДАН: как я понимаю, папа, тут важнее умение лепить пирожки. Попробуем.

(моет руки и посыпает большой разделочный стол мукой, включает тестомесную машинку. Машинка выплёвывает на стол комок теста, и Элладан задумчиво начинает его мять.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а это что такое?

(показывает на плакатик с рекламой, на котором нарисованы два улыбающихся пирожка)

ГЛОРФИНДЕЛ: полагаю, реклама. Кому-то из нас придётся ходить по улице и зазывать народ. И придётся делать это очень старательно, если мы хотим выиграть этот конкурс.

(многозначительно смотрит на Эллениэль)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ладно. Намёк понят. Всё равно от меня никакого толка в готовке нет. Помнишь, Глорфи, тот суп, который я тебе недавно приготовила?

ГЛОРФИНДЕЛ (передернувшись): такое забудешь…

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: так что готовьте сами, а я пошла народ зазывать.

(берёт плакатик и выходит на улицу)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Пирожки! Вкусные пирожки со всевозможными начинками! Вкусные, воздушные, с… Эй, Элди, чего там для начинки нам дали?

ЭЛЛАДАН: ливер, картошка с луком, творог, квашеная капуста, яблоки, мясо и повидло.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: вкусные, воздушные пирожки с начинкой на любой вкус! Кому сладкие, кому кислые, кому мясо, кому ливер – на любой вкус пирожки!

ЭЛЛАДАН: надо же… откуда у неё такой талант к рекламе?

ГЛОРФИНДЕЛ: она такая. Из любой ситуации вывернется без проблем. Ладно, кто готовить-то будет?

ЭЛРОНД (обследовав начинку): хорошо хоть начинка свежая и вроде нормальная. Не хотелось бы никого травить. Ладно, сынок, будешь жарить, с этим-то ты справишься? А то я смотрю, ты слепил не пирожок, а какую-то… ерунду.

ЭЛЛАДАН: жарить? Конечно. А продавать кто будет?

ГЛОРФИНДЕЛ: давайте сначала решим, кто будет лепить.

ЭЛРОНД: я. Не к лицу владыке заниматься торговлей. Так что становись-ка ты, Глорфи, к прилавку.

ГЛОРФИНДЕЛ: ладно. Как знаешь… но учти: таланта к торговле у меня еще меньше, чем к готовке.

(становится к прилавку. За его спиной что-то шкворчит и шипит)

ГЛОРФИНДЕЛ: что такое?

ЭЛЛАДАН: ничего, просто масло сильно брызгает…

ЭЛРОНД: сынок, аккуратнее. Не хватало ещё обжечься.

(лепит пирожки. Они получаются вполне аккуратные. А вскоре подходят и первые покупатели)

Команда №3. Палатка с чебуреками.

(попав в лавку, Эомер первым делом увидел большую машину для вымеса теста, разделочный стол, скалки, машинку для жарки чебуреков и прейскурант у прилавка: «Чебурег с мнясам – 4 долл., чебурег с картофанчегом – 2 долл., чебурег с сырегом – 3 долл.»)

ЭОМЕР: ну вот, а говорили – шаурма. А тут чебуреки… понятия не имею, как их готовить. Я их только ел.

БОРОМИР: я тоже не знаю…

АРАГОРН: но среди нас есть женщина.

(все смотрят на Тхуринэйтель)

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: что смотрите? Вы что думаете, раз женщина – значит, по умолчанию повариха, да?

АРАГОРН: нет, мы ничего такого не думаем. Просто я… я вспомнил, что ты хорошо готовила в прошлом «Последнем герое».

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ (недоверчиво на него смотрит): Хм… Ладно, поверю на слово. Но учти, что я никогда не готовила эти… чебуреки.

БОРОМИР: дорогая, но ты же вообще готовить ведь умеешь. И хорошо готовить! А это главное.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: хм… так, а ну-ка… дайте глянуть.

(подходит к тестомесилке, пробует тесто. Кивает, потом пробует начинки)

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: вот жулики, мясо несвежее… ага… вот перец есть.

(сыплет в мясной фарш полбанки перца и перемешивает)

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: в принципе, это не отличается от приготовления обычных пирожков. Правда, я уже лет пятьсот не пекла пирожков… с тех пор, как от ревности засосала насмерть своего тогдашнего любовника. Он был большим любителем пирожков, и в конце концов изменил мне с пирожницей…

(Эомер и Арагорн с сочувствием смотрят на Боромира. Тот сохраняет невозмутимое выражение на лице)

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: с тех пор не люблю пирожки.

(берет скалку и, похлопывая ею по ладони, задумчиво смотрит на мужчин. Всех троих рефлекторно передёргивает)

БОРОМИР: дорогая… но это же не пирожки. Это чебуреки.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: тем и хорошо. Меньше буду вспоминать того урода. Так, кто мне помогает? Тут всё очень примитивно, даже формовочной машинки нет. Лепить вручную придётся. Я буду лепить и жарить, кто-то должен катать тесто, кто-то продавать.

(Арагорн вынимает из-под прилавка плакатик на палке с изображением толстенького чебурека с нарисованной на нем мордочкой явно хоббитских очертаний)

АРАГОРН: похоже, кому-то и рекламировать придётся. И это, пожалуй, буду я.

ЭОМЕР: почему ты?

АРАГОРН: потому что из всех вас я единственный, у кого есть хоть какие-то навыки этого дела. Или ты забыл, как ты в прошлый раз тут кукурузу продавал?

ЭОМЕР: не забыл. И поэтому помогать Тхури буду именно я. А Борыч – продавать.

БОРОМИР: никогда не пробовал что-либо продавать.

АРАГОРН: вот и попробуешь. А я пошёл рекламировать.

(берёт плакатик и выходит на набережную. Вскидывает палку на плечо и ходит по улице)

АРАГОРН: Чебуреки! Сочные, жирные, вкусные чебуреки! С мясом, сыром, картошкой!!! А вот кому чебуреки?

(дело спорится: народ тут же повалил к прилавку, где Боромир, надев фартук и колпак, уже заворачивает первые чебуреки).

Команда № 4. Палатка с пончиками.

(Мерри и Пин с Портофелиями с восторгом разглядывают свою лавку. Там стоит огромная бадья с тестом, тестомешалка, машинка для пончиков и фритюрница)

МЕРРИ: ну теперь мы опять всех заборем!!! Вот только… вот только придётся что-нибудь подставить…

ПИН: вон три пустых ящика есть!

(подволакивает три ящика к стойке и разделочным столам. Старшая Портофелия мигом взбирается на один из них и открывает крышки баков с начинками)

СТАРШАЯ П: так… шоколад, повидло, крем…  а вот и обливка…

МЛАДШАЯ П: и пончики надо делать разные… вот, написано: «пончег с павидлам, пончег с шакаладигом, пончег в сах. пудре».

ПИН: а тут вот еще что-то…

(вынимает из-под прилавка плакат с несколькими пончиками с выпученными глазками).

МЕРРИ: это реклама. Кому-то придётся ходить по улице и зазывать народ. Но это буду не я!!!

ПИН: почему?

МЕРРИ: потому что в прошлый раз, когда я здесь работал зазывалой… короче, не хочу вспоминать. Я буду помогать Портфи делать пончики… а Младшая Портфи будет их продавать. А ты, Пин, пойдешь рекламировать.

МЛАДШАЯ П: но почему я буду продавать?

МЕРРИ: потому что у тебя рыжие волосы и тебя в окошечке будет хорошо видно.

МЛАДШАЯ П: ладно.

ПИН: Мерри, а всё-таки… что тут было, что ты боишься рекламировать?

МЕРРИ: ты что, не смотрел? Так, Пин, ни за какие деньги и победы в конкурсах я туда (тыкает пальцем на улицу) не пойду. А ты у нас везучий, тебе ничего не сделают.

ПИН (испуганно): Но… Мерри… а что тут могут сделать зазывале? И почему им должен быть непременно я?

МЕРРИ: короче… Пин, ты уж извини… но женщин я туда не пущу. А я уже хлебнул этого говна.

МЛАДШАЯ П: Мерри!!! Следи за языком! А ты, Пин, лучше не бойся напрасно. Мерри, конечно, прав, в прошлый раз ему тут здорово досталось, и посылать его туда второй раз было бы жестоко. А ты, Пин, счастливый, тебе правда никто не посмеет ничего сделать. Ну а если кто-то попытается…

(берет в руки железную лопаточку для жарки)

МЛАДШАЯ П: … то ему очень не поздоровится!

(Пин, вздохнув, выходит с плакатиком на улицу. Держа его как можно выше над головой, он тонким голосом выкрикивает)

ПИН: Вкусные пончики! Сладкие пончики!!! Налетай, торопись!!! С пылу, с жару!!!

(Портофелия С. и Мерри включают пончиковый агрегат и фритюрницу, и принимаются за работу. К окошечку потянулись первые покупатели. Как Мерри и предвидел, Пину никто не делал ничего плохого, хотя бродящему неподалеку Арагорну то и дело пытались то на спину плюнуть, то ещё что сделать. Закон о праве выражать недовольство рекламой действовал в Умбаре до сих пор)

Команда № 5. Палатка с шаурмой.

(Зайдя в палатку, первым делом члены пятой команды увидели агрегат с шаурмой, разделочный стол и несколько ящиков, а также чан с куриным мясом)

КЭРДАН: неприятно пахнет.

КЕЛЕБОРН: да, действительно. Что это такое?

ЛУРТЦ: шаурма. И нам, пацаны, крепко повезло, потому что я знаю, как готовить шаурму, и Каска тоже.

КРАСНАЯ КАСКА: ага. Наши детки в ИШЛА ее очень любят, вот и приходится крутиться. Даже машинку шаурмячную купили у орков в Мордоре.

КЕЛЕБОРН (осторожно нюхая шаурму на вертеле): а что, шаурма – это орочье блюдо?

КРАСНАЯ КАСКА: ага. Традиционно, правда, там была не курица, а… ну, всякое мясо вообще. Это потом курицу стали использовать, когда для других народов адаптировали.

КЕЛЕБОРН: понятно… а как её готовить?

КРАСНАЯ КАСКА: не парься на эту тему, пацан. Готовить будем мы с Луртциком – и жарить, и заворачивать. Все пальчики оближут.

КЕЛЕБОРН: а что же делать нам с Кэрданом?

ЛУРТЦ: кому-то – у прилавка стоять, а кому-то – народ зазывать. Вон реклама валяется.

(в углу и правда лежит плакатик на палке с шаурмой с глазками, ножками, ручками и в кепке).

КЕЛЕБОРН: не умею ни то, ни другое делать.

КЭРДАН: а я и не собираюсь. Владыке это не подобает.

КЕЛЕБОРН: Кэрдан, но ведь тогда мы проиграем, нельзя же все сваливать только на Красную Каску с Луртцем. И согласись, готовить такое блюдо не умеем ни ты, ни я. Поэтому мы должны делать то, что мы можем сделать. То есть продавать и рекламировать.

КЭРДАН: это низко и недостойно.

КЕЛЕБОРН (со сталью в голосе): не желаю слушать. Вот доллар, я его подброшу. Если выпадет цифрой кверху – я буду торговать, а ты рекламировать, если Джеком кверху – наоборот. Итак, кидаю.

(Монета падает, крутится на прилавке и… падает цифрой кверху. Кэрдан плюется, мрачно берет плакат и выходит на улицу)

КЭРДАН (злобно): Шаурма! Шаурма!!! Ядрёная, жирная, настоящая шаурма!!! Шаурма!!! Сочится жиром, пахнет горелым, белеет майонезом, краснеет кетчупом – настоящая орочья шаурма!!!

КЕЛЕБОРН: Кэрдан, что ты делаешь!!! У нас же никто ничего не ку…

(к прилавку, заслышав вопли Кэрдана, кинулась небольшая банда орков-гопников, гулявших по набережной)

ГЛАВНЫЙ ОРК: Дивнюк, в натуре шаурма настоящая?!

КЕЛЕБОРН: д-да.

ГЛАВНЫЙ ОРК: гони по две штуки на рыло!!!

(Келеборн передает оркам шаурму, а Луртц и Каска спешно заворачивают следующие порции)

Команда № 6. Палатка с пиццей

(Внутреннее убранство палатки с пиццей мало чем отличалось от всех предыдущих, только разве что в ней не было специальной машинки для пиццы, а были только электродуховка и тестомесная машина. И множество тазиков с начинками, ящик дешевого сыра, терка и два огромных баллона – один с кетчупом, второй с майонезом)

ГИМЛИ: однако… никогда ничего не готовил. А ты, Бурин?

БУРИН: я тоже.

(гномы поворачиваются и смотрят на Эовин. Маухур задумчиво пробует из тазиков начинки)

ЭОВИН: а что вы на меня смотрите? Думаете, я одна с этим всем управлюсь?

ГИМЛИ: нет. Мы думаем, что ты знаешь, как это делать.

ЭОВИН: ну… на самом деле ничего сложного. Тесто месит машинка. Нам остается только размять его по форме, навалить туда начинок и вперед.

(подходит к прейскуранту. Там только одна надпись: «Пицца 1 четверь – 4 долар»)

ЭОВИН: хм… значит, у них все начинки в одну цену, что ли?

МАУХУР: да тут и начинки-то, леди, так себе…

ГИМЛИ: а ну-ка…

(пробует начинки)

ГИМЛИ: мда. Дешевая колбаса, помидоры сомнительного качества, перец… рыба какая-то мелкая… сало… оливки… зелень… какие-то морские гады, еще что-то непонятное.

МАУХУР: это, по-моему, кальмар. Резаный.

ГИМЛИ: тьфу.

ЭОВИН: ну… как я уже говорила, всё это очень просто.

ГИМЛИ: а это что такое?

(берет плакатик с нарисованной на нём пиццей в поварском колпаке и с жуткой улыбкой)

БУРИН: реклама.

ГИМЛИ: идиотская реклама.

ЭОВИН: ну уж какая есть. Я так думаю, кому-то из нас придётся выйти на улицу и ходить с этим плакатом, зазывая народ покупать пиццу. И если мы хотим в этом конкурсе занять хотя бы третье место, то придётся постараться. Кто пойдёт?

(все переглядываются. Ни Гимли, ни Бурин не горят желанием идти кричать зазывалки, но и готовить они, похоже, тоже не особенно хотят. Наконец, Маухур пожимает плечами и берёт плакат)

МАУХУР: я пойду. Всё равно готовить хавку не умею.

(берет плакат и выходит на улицу. Гимли задумчиво колупает начинку из резаной колбасы)

ГИМЛИ: и кому-то надо будет в окошке торчать и продавать. Вот только кому?

ЭОВИН: может, ты? А я готовить буду? Или может, Бурин? А ты мне поможешь?

БУРИН: Леди… вам было плохо вчера. Не надо стоять у духовки. Покажите, что надо делать, и становитесь к окошку.

ГИМЛИ: о как, племянник, у тебя красноречие открылось.

(Бурин краснеет и опускает глаза)

ГИМЛИ: Ладно, ты прав. И к тому же народ охотнее будет покупать еду у красивой блондинки, чем у бородатых суровых гномов, каковыми мы с тобой являемся. Эовин, покажи нам, чего и как делать надо.

(Эовин выдавливает из тестомесной машинки кусок теста прямо на широкую сковородку с низкими бортиками)

ЭОВИН: вот так. Машинка сама нужное количество теста выплевывает. Разминаем… А теперь… теперь мажем… блин, тут только майонез или кетчуп. Мда… Элронд был прав, когда предупреждал, чтоб я тут ничего не ела… вот, мажете майонезом или кетчупом. Потом сыплете по полгорсти начинки какой хотите, лучше двух видов… нет, на такую большую пиццу надо трех видов. И сверху тертым сыром. О, сыр надо натереть… ну вот. Поливаете немножко сверху соусом и в духовку. Примерно на двадцать минут. Потом вынимаете, режете на четыре части и перекладываете в коробки. Всё.

ГИМЛИ: вроде ничего сложного… а начинку правда можно любую? Не будет ли невкусно?

ЭОВИН: Поверь, Гимли, какую бы их этих начинок ты сюда ни запихал – хуже не будет. Главное – сыра побольше.

(Гимли и Бурин принимаются за работу: Бурин натирает сыр, Гимли лепит вторую пиццу, наваливая в неё щедро майонеза, кальмаров, помидоров и сала. Эовин становится к прилавку. Маухур выходит на улицу и встревоженно оглядывается)

МАУХУР: и чем только настоящему писателю в жизни не приходится заниматься… эх… (громко, по-умбарски) Пиплы, вали на пиццу!!! Ням-ням пицца!!! Пицца – низзя не соблазницца!!! С сырегом, с мясиком, с зеленюшечкой, с маянезиком!!! Зашибись нажористая пицца!!! Сытненькая, нежненькая пицца прямо с протвиня!!! Ням-ням пицца!!!

ЭОВИН: какое всё-таки умбарское наречие дурацкое…

(видит первого покупателя и широко улыбается)

ЭОВИН: Чего желаете?

Команда №7. Палатка с роллами

(Внутри палатки – два больших стола, огромное корыто вареного риса, стопки с листами сушеных водорослей, и множество больших мисок со всякими начинками. И большая бадья васаби. Торин разглядывает всё это с большим сомнением)

ДВАЛИН: я так и знал, что и на этот раз придумают нам какую-нибудь дрянь. Опять проиграем.

КИЛИ: да ладно тебе. Ну проиграем, и что?

ДВАЛИН: не, мы так хорошо начали – и тут такая засада…

ТОРИН: да, было бы обидно. Кто знает, что это такое и как его готовить?

(тыкает пальцем в продукты. Гномы переглядываются)

ФИЛИ: ну, я это ел. И видел, как их делают. На самом деле ничего сложного.

ДВАЛИН: я не умею готовить… во всяком случае, такое не умею.

ФИЛИ: а тут не надо уметь. Короче, суть такова: рис, в него завернута всякая дрянь вроде рыбы, креветок, осьминогов и прочего. Это дело дополнительно завернуто в эти вот пластинки из водорослей, и порезано на куски.

КИЛИ: а откуда мы знаем, что именно заворачивать?

ФИЛИ: а вот тут что-то висит… а, понятно. У них тут нет названий роллов, просто указано, с чем роллы и за какую цену. Вся прелесть в том, что готовится эта фигня в присутствии заказчика.

ДВАЛИН: чего-о? так это еще и быстро делать надо?!

ФИЛИ: а что ты хотел, вся уличная еда быстро готовится. Так, давайте я покажу… вот. Берешь эти водоросли… сверху рис лопаточкой, потом на него начинку, мажешь вот этой зеленой штукой… и заворачиваешь. Кажется, как-то так.

ДВАЛИН (пробует васаби): ого какая ядреная хрень. А мне нравится.

ТОРИН: ты смотри не съешь. Ну так что, Фили, я смотрю, ты можешь за повара быть…

ФИЛИ: ну нет. Вот что. Давайте бросим жребий, кому чего делать.

ТОРИН: зачем?

ФИЛИ: а затем, что на самом деле все мы примерно одинаково хреново будем готовить. Это во-первых. Во-вторых, помимо готовки, надо еще продавать. И рекламировать. Вон, Маухур уже с плакатом ходит.

ТОРИН: ты прав. Лично я не испытываю никакого желания ни готовить, ни продавать, ни рекламировать. И вы все тоже. Поэтому тянем жребий.

(Торин вынимает из кармана коробок спичек, из него вытягивает четыре спички и одну надламывает, с другой сдирает серу, прячет их в ладони)

ТОРИН: кто вытянет надломанную, тот идёт рекламировать. Кто вытянет без головки, тот торгует. Ну а оставшиеся двое готовят.

(гномы тянут. Надломанная попадается Кили)

КИЛИ: это что, я должен теперь зазывать народ?

ТОРИН: а как же.

(разжимает ладонь. У него нормальная спичка)

ТОРИН: ну вот, я готовлю. А ты, Двалин?

ДВАЛИН: я тоже. Значит, Филька торгует.

ФИЛИ: не хотел бы, ну да ладно.

(Кили вытаскивает из-под прилавка плакат с рекламой. На ней нарисованы роллы, с ножками, ручками и мордочками, сидящие на тарелке)

КИЛИ: и какой бездарь это рисовал…

(выходит с плакатом на улицу)

КИЛИ: Роллы!!! Вкусные роллы!!! С чем угодно роллы!!! Роллы!!!

ТОРИН: мда… ну, попробуем…

(пытается свернуть ролл, но у него плохо получается: начинка вылезает с боков, водоросли никак не желают склеиваться. У Двалина та же картина)

ДВАЛИН: эх, чую, мы этот конкурс тоже завалим… ну балрог тебя едри, проклятая бумага!

ФИЛИ: это не бумага, это нори. Из водорослей.

ДВАЛИН: мне пофигу… как бы её так скрепить, а?

ТОРИН (разглядывая творение Двалина): слушай… а может, по краю смажем вот этим соусом? Вдруг приклеится.

(Двалин сует пальцы в соевый соус и мажет край нори, потом заворачивает)

ДВАЛИН: вроде держится. Чего теперь? Резать, что ли?

ТОРИН: ну да… ножи тут, правда, тупые, как они вообще ими что-то режут?

ДВАЛИН: ща поточим.

(Вынимает из одного из своих карманов точильный брусок и быстро затачивает все ножики в лавке.

Кили ходит по улице с плакатом, размахивает им и кричит)

КИЛИ: А вот кому роллы! Вкусные роллы! Кому роллы?

(народ, однако, не особенно горит желанием покупать еду)

КИЛИ: да… вот если бы мы пивом торговали, так небось бы толпа повалила…

(Фили с завистью смотрит на палатку хоббитов, где уже толпится очередь, и улыбчивая Портофелия М. отсыпает в бумажные кульки разноцветные пончики. Взгляд его переходит на палатку Гимли и компании. И там тоже Фили видит огорчительное зрелище: за гномьей пиццей тоже выстроилась очередь)

ФИЛИ: вот балрог, у всех дела идут лучше, чем у нас… Кили, ну подбавь огоньку, а?

КИЛИ: тебе легко говорить… а в меня только что плюнули.

ФИЛИ: надеюсь, ты в ответ ничего не сделал?

КИЛИ: ага, сделаешь тут… в этом клятом Умбаре это разрешено – плевать в зазывал. (тоскливо): Роллы, вкусные роллы!!! Самые вкусные роллы в Умбаре!!! Подходи, навались, пока не кончилИсь!

(впрочем, потихоньку вопли Кили начинают приносить результат: народ потянулся к прилавку. Торин и Двалин бодро застучали отточенными ножами, и довольно быстро наловчились крутить вполне сносные роллы)

Спустя три часа.

Команда №1. Палатка с хот-догами.

(Дела идут неплохо, хот-доги довольно бойко покупают, но всё равно их остается много. Келегорму тоже везёт: хоть он и довольно нагло ко всем лезет со своим плакатом, на него не плюют и не пытаются ему сделать что-нибудь плохое. Дамы – потому что покорены обаянием и красотой феаноринга, мужчины – потому что их настораживает пламя феаноринговых глаз)

КЕЛЕГОРМ: хот-доги!!! Вкуснейшие хот-доги по древним рецептам Валинора!!! Впервые в Умбаре!!! Спешите скушать!!!

(Линдир и Халдир не успевают поворачиваться: у прилавка собралась очередь)

ЛЕГОЛАС: вот, приятного аппетита! Вам четыре? Отлично!!! Вот ваши хот-доги!

(успеху несколько мешает появление на набережной компании из шести умбарских гомосексуалистов, которые тут же проявляют интерес к Келегорму. Как известно, гомосексуалистов в Умбаре называют «гомиками», и там это вовсе не ругательство)

ГОМИК 1: Ой, какой эльфик!!!

ХАЛДИР (осанве): Турка!!! Берегись!!! Это гомик!!!

ЛЕГОЛАС (осанве): Только помни – тебе нельзя его бить, накажут – и мы проиграем!

КЕЛЕГОРМ (осанве): Балрог его дери…

ГОМИК 1: Красавчик, может, бросишь своё глупое занятие, и пойдём прогуляемся?

КЕЛЕГОРМ (с едкой улыбкой): да я не против.

ХАЛДИР (роняет нож, которым разрезал булочки для хот-догов): он что, с ума сошёл?!

ЛЕГОЛАС: это же Турка. Хэл, будь уверен: он сейчас что-нибудь отмочит. Лучше подойди сюда и посмотрим цирк.

ЛИНДИР: да уж…

КЕЛЕГОРМ: да, я не против… но мне работать надо. Увы.

ГОМИК 2: Ой, ну неужели эта работа так важна, что тебе даже не хочется развлечься с такими приятными парнями, как мы?

КЕЛЕГОРМ: я не могу никуда пойти, пока не продадим все хот-доги. А их у нас много осталось. И знаете, что я вам скажу, дорогие мои?

ГОМИКИ (окружив Келегорма кольцом): что?

КЕЛЕГОРМ: вон там, в палатке, еще три прекрасных эльфа, которые не прочь погулять, но им так же, как и мне, сначала нужно распродать все хот-доги.

ЛЕГОЛАС (шепотом остальным): так… кажется, я понял, куда клонит Турка.

ХАЛДИР: а я нет, и меня это пугает.

ЛИНДИР: меня тоже.

ЛЕГОЛАС: да успокойтесь, я же сказал – сейчас будет цирк!

КЕЛЕГОРМ: так вот, если вы, прекрасные милые парни, купите у нас все оставшиеся хот-доги, то мы пойдём гулять!

(И сказав это, Келегорм уверенно отправился к палатке, метясь в боковую дверку. Гомики переглянулись)

ГОМИК 1: Парни, а это идея!!! Подумаешь, купить оставшиеся хот-доги! За вечер с четырьмя прекрасными эльфами это совсем низкая плата!

ГОМИКИ: да-а!!!

(и гомики ломанулись к киоску. Келегорм вовремя юркнул в дверку и стал помогать Халдиру разрезать булочки. Гомики вывалили на прилавок кучу денег, Леголас стал передавать им хот-доги)

ГОМИК 1: да нам сами хот-доги не нужны, вы лучше к нам вылезайте!!!

ЛЕГОЛАС: нет, так не пойдет. Деньги-товар. Иначе никак.

ГОМИК 2: Ну ладно.

(гомики берут хот-доги, деть им их некуда, и они посылают одного из них куда-то. Тот приводит толпу оборванных детишек разных рас, и гомики раздают им хот-доги. Детишки радостно орут)

ГОМИК 3: и чего не сделаешь за то, чтобы провести вечер с четырьмя прекрасными эльфами!

(пока гомики занимаются благотворительностью, Келегорм старательно запирает дверцу у прилавка, проверяет защитную роллету над окошком. И как только последний хот-дог исчезает за окошком, Леголас и Келегорм с грохотом опускают роллету, поворачивая рычаг, чтобы роллету нельзя было открыть снаружи)

ГОМИКИ: открывайте, мальчики!!! Нельзя так нехорошо шутить!!!

КЕЛЕГОРМ: считайте это прелюдией!

ГОМИКИ: вы бы сразу сказали, что любите играть в сексуальные игры!!! Мы бы сбегали за наручниками и плеточками!

ЛЕГОЛАС: а у нас тут тоже найдется кое-что получше!!! Достаньте нас отсюда –и мы все ваши!!!

ХАЛДИР: Леголас, ты с ума сошел.

КЕЛЕГОРМ: нет, Хэл, всё правильно. Сейчас гомики начнут ломать палатку. Ну… полчаса она точно продержится, а там и Мандос появится… или полицианеры. Как вы думаете, если первыми появятся полицианеры, кого они арестуют?

ЛИНДИР: о, точно. Гомиков же. Ведь это они ломают палатку. А нам и предъявить-то нечего. Вот посмеёмся!

(Снаружи гомики пошептались и стали активно трясти палатку и долбить чем-то роллету)

ХАЛДИР: хоть бы продержаться, еще полчасика!

ЛИНДИР: Хэл, и не говори… страшно подумать, что будет, если палатка не выдержит.

КЕЛЕГОРМ: послушайте, ну мы же все тут крутые, верно?

ЛИНДИР: ну… вообще-то… да.

КЕЛЕГОРМ: неужели вчетвером мы не отобьемся от шести поганых гомиков?!

ЛЕГОЛАС: конечно, отобьемся. Но знаешь, мне было бы неприятно, если бы хоть один из них дотронулся до меня.

(Палатка затряслась сильнее. Леголас прильнул глазом к щели между прилавком и роллетой)

ЛЕГОЛАС: они совсем очумели! Прикиньте, взяли скамейку и долбят ею в роллету!!!

ЛИНДИР: чокнутые. Неужели в Умбаре только один голубой эльф, и это Гилморн, которого, во-первых, здесь нет сейчас, и который, во-вторых, по его словам отдал сердце Гва-а-айсику? Не поверю, что тут нет хотя бы еще одного такого же развратного создания…

ЛЕГОЛАС: не сомневаюсь, что есть, но, видать, его услуги этим любителям нетрадиционного секса не по карману. А вон и полицианеры появились!

(Действительно, за стенами палатки слышны свистки, ругань по-умбарски, крики полицианеров, вопли гомиков и громкий смех зевак. Затем всё стихает. Кто-то стучит в роллету)

ЛЕГОЛАС: кто это там?

ПОЛИЦИАНЕР (по-умбарски): Полицианерия!!! Открывайте!!!

ЛЕГОЛАС: а вы хулиганов уже арестовали?

ПОЛИЦИАНЕР: а как же!

(Леголас поднимает роллету. На набережной такая картина: пять полицианеров от души лупят дубинками гомиков-хулиганов и попутно заковывают их в наручники. Вокруг стоит народ и смеется)

ГОМИКИ 2 и 3: о!!! ЕЩЁ!!! Еще!!! Ребята, вы такие классные парни!!! Так сладко умеете бить!!! Так страстно заковываете в наручники!!! Что вы делаете после службы?

ПОЛИЦИАНЕР 2, ПОЛИЦИАНЕР 3: Заткнись!!! За поломку нашей любимой палатки тебе 15 суток тюрьмы полагается!!!

ПОЛИЦИАНЕР 4: А через 15 суток я подумаю.

ГОМИК 2: Правда? Я буду ждать, мой страстный, горячий, гневный господин!!!

ПОЛИЦИАНЕР 1 (поморщившись): уведите этих придурков в обезьянник! (эльфам, на вестроне): Они зачем ломать ваш палатка?

КЕЛЕГОРМ (состроив честную рожу): понятия не имею. Я ходил по улице, рекламировал наши замечательные хот-доги… они ко мне подошли, спросили, сколько осталось у нас хот-догов, купили всё, что осталось, раздали бродягам, а потом вдруг набросились на нас. Мы очень удивились: такие добрые люди – и вдруг набросились на нас и стали ломать нашу палатку!!! Может, они сумасшедшие?

ПОЛИЦИАНЕР 1: Точно психи. Нормальный умбарец не платить за хавка для бродяги (смотрит на пустой прилавок). Хот-дог остаться?

ЛИНДИР (разводит руками): увы. Всё купили эти психи.

ПОЛИЦИАНЕР 1: Жалко. В эта палатка вкусный хот-дог.

(уходит. Леголас, Келегорм, Линдир и Халдир переводят дух).

Команда №2. Палатка с пирожками.

(Здесь дела тоже идут неплохо. Во всяком случае, видно, что тесто и начинки убывают. Вот только Элладан уже дважды обжёгся, и Элронду приходилось всё бросать и его лечить, а Глорфиндел со всё нарастающей тревогой посматривает в сторону бегающей по улице Эллениэль. И неспроста: он уже сорок минут назад заметил, что за ней хвостом ходят четыре подозрительных типа, вастаки крайне бандитского вида, явно не местные. А сама Эллениэль ничего не замечает: весело бегает туда-сюда по улице, размахивает плакатом и рекламирует пирожки)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Пирожки-пирожки-пирожочки!!! На любой вкус!!!

ВАСТАК 1: Дэушка, кидай свой глюпий работа, хадым с нами, вино пить, арбуз кушить! Любит тэбя будим крэпко-крэпко, дэнга давать многа-многа!

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: что? это вы мне?

ВАСТАК 2 (радостно): тибе, тибе, дарагая, красывая, вах, пэрсык!

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: не пойму, чего вы от меня хотите, но не мешайте работать. Пирожки!!! Кому вкусные пирожки!!!

(Подозрительные типы шепчутся о чем-то между собой, и решительно окружают Эллениэль)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: так, не поняла, господа, что вам надо?

ВАСТАК 3: ай-ай, какой глюпий дэушка!!! Савсэм не панимать, чаво нада такой мущина как мы от такой красавыц как ты!

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Послушайте, оставьте меня в покое и не мешайте работать!

ВАСТАК 4: Ай-ай, такой молодой дэушка, а такой злой. Хадым с нами, будэш пьяний, будэш добрий!

(Эллениэль смотрит на них нехорошим взглядом. Это видят ее родственники в палатке. А их чуткие эльфийские уши еще и слышат всё это)

ГЛОРФИНДЕЛ: ну, сейчас я их размажу!!!

(пытается открыть дверцу, чтобы выскочить на улицу, но, как назло, замок заело. Элладан отпихивает Глорфиндела, пытаясь сам открыть дверцу, тот ему не даёт и дергает ее сам.  Элронд же залезает на прилавок, чтобы попробовать вылезти в окошко. Однако пролезает только его голова.

Между тем один из вастаков хватает Эллениэль за попу.

Происходит сразу несколько событий одновременно:

- Глорфиндел отпихивает Элладана и одним рывком выламывает замок из двери;

- Элладан ухитряется быстро пролезть у него под ногами в распахнувшуюся дверь;

- Элронд орёт из окошка;

- Эллениэль мгновенно звереет)

ЭЛРОНД: Немедленно убрать руки от моей дочери!!!!

ЭЛЛАДАН: Убью!!!

ГЛОРФИНДЕЛ: Р-р-р-ра-а-а!!!

(оба бегут к Эллениэль и вастакам)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ах так?! Н-на! Получай, похотливая скотина!!!

(лупит плакатом по роже одного из вастаков, второму въезжает локтем под дых, третьему опускает каблук на ногу, четвёртому даёт коленом в пах, а затем с разворота ему же – ногой в челюсть.

Когда Элладан и Глорфиндел добегают до неё, всё кончено: все четыре вастака валяются на мостовой и стонут)

ВАСТАК 1: вах… такой красывый дэушка и такой злой… так болно делать!!!

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а не надо было приставать!!!

ГЛОРФИНДЕЛ: сволочи!!!

(пытается отпинать вастаков ногами, но Элладан хватает его за локти. Появляется полицианер-полуорк, свистит и подходит к ним)

ПОЛИЦИАНЕР (по-эльфийски): драка устраивать нельзя!!! Буду штрафовать!!!

ГЛОРФИНДЕЛ (на чистейшем умбарском): не понял?! Меня штрафовать?! Мою жену штрафовать?! За то, что эти с-с-с-сволочи её чуть не изнасиловали?!

ПОЛИЦИАНЕР: изнасиловать? Так это совсем другое дело!!!

(свистит. Откуда ни возьмись появляются еще три полицианера)

ПОЛИЦИАНЕР (указывая дубинкой на поверженных вастаков, которые пытаются уползать): этих – в обезьянник!!! Попытка изнасилования. И документы проверить!!!

(полицианеры шустро сковывают вастаков наручниками)

ПОЛИЦИАНЕР (Глорфинделу и Элладану): вы желать с них возмещать?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: не желать… тьфу, не желаю. Ну их к балрогам, уроды… плакат чуть не поломала.

ГЛОРФИНДЕЛ: всё равно у них столько нет, чтоб возместить мне и моей жене моральный ущерб.

ЭЛЛАДАН: мда. А что с ними будет?

ПОЛИЦИАНЕР: за попытка насиловать у нас делать порка возле позорный столб, и публика иметь право кидать в них дерьмо. Дерьмо можно принести с собой, а можно покупать за небольшой деньги прямо там.

ЭЛРОНД: вот что… я желаю, чтобы в качестве возмещения деньги за дерьмо они же и заплатили.

(Полицианер лыбится)

ПОЛИЦИАНЕР: Вы знать толк в наказания. Отличный мысль!

(смотрит на палатку)

ПОЛИЦИАНЕР: и пирожков мне давать?

ЭЛРОНД: давать.

(возвращается к палатке, насыпает в кулек пирожков, деньги за которые кладет в кассу из своего кармана, и отдаёт полицианеру)

ПОЛИЦИАНЕР: я пойти. Если что, я тут рядом. Я – сержант Мундыг.

(уходит, жуя пирожки. Эллениэль поднимает плакат, отряхивает с него пыль. Оглядывает зевак, столпившихся вокруг и глазеющих на всё это)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ (злобно): милый тут у вас город, я смотрю. Ну? (обводит зевак мрачным взглядом) Кто ещё не купил наших пирожков?!

(зеваки переглядываются и бросаются толпой к прилавку, так что Элладану и Глорфинделу, чтобы попасть в палатку, приходится расталкивать народ. Эллениэль продолжает ходить по набережной и рекламировать пирожки.)

Команда №3. Палатка с чебуреками.

(у компании Арагорна и Боромира дела идут неплохо. Рекламный талант и стоическая выдержка уже порядком заплёванного Арагорна привлекают немало покупателей. Тхуринэйтель и Эомер вовсю лепят и жарят чебуреки. Но все-таки…)

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: уже осталось полчаса, а у нас полно непроданных чебуреков.

ЭОМЕР: только не говори, что ты хочешь предложить нам съесть оставшиеся.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: нет. Я, конечно, представительница темных сил, но я не настолько злобная тварь, чтоб предлагать вам съесть много жирных чебуреков с несвежим мясом.

ЭОМЕР: да я не хотел сказать ничего такого… А что ты предлагаешь?

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: я пойду помогать Арагорну.

ЭОМЕР: э-э… а чебуреки?

БОРОМИР: нам бы хоть эти продать, Эомер. Тхури… может, лучше я пойду?

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: нет. вон Ара уже какой заплеванный, я не хочу, чтобы с тобой было то же самое.

БОРОМИР: а я не хочу, чтобы плевали в тебя!

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: не беспокойся, в МЕНЯ плевать не будут. Лучше давайте лепите чебуреки, еще вон сколько теста и начинки!

БОРОМИР (тревожно): дорогая, что ты задумала?

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: неважно. Лучше помолись кому-нибудь, чтобы у меня получилось.

(открывает боковую дверку и выходит на улицу. Эомер и Боромир встревоженно переглядываются).

ЭОМЕР (вытирая лоб рукой в муке): не знаю, что она замыслила, но мне это не нравится.

БОРОМИР: мне тоже. В этом Умбаре поиметь проблемы с полицианерией – раз плюнуть. Даже полраза.

(смотрят на улицу. Тхуринэйтель не подходит к Арагорну, а идет быстрым шагом вдоль набережной. Скрывается из виду)

БОРОМИР: не нравится мне это…

(к палатке подходит Арагорн)

АРАГОРН: куда это Тхури пошла?

БОРОМИР: не знаю. Сказала, чтобы мы помолились кому-нибудь, чтобы у нее получилось. А что получилось – не говорит.

АРАГОРН: вот как… и что будешь делать?

БОРОМИР: не знаю…

ЭОМЕР (серьезно): а я, пожалуй, помолюсь.

БОРОМИР: кому?

ЭОМЕР: Морготу.

АРАГОРН, БОРОМИР: ты сдурел?!

ЭОМЕР: ну она же вампирка. Кому же еще молиться за успех ее замысла, как не её покровителю?

(Боромир и Арагорн задумываются. Эомер яростно раскатывает тесто и что-то бормочет под нос)

БОРОМИР: вообще-то… имеет смысл помолиться. Потому что в прошлом «Последнем герое» она сумела надавить на Мандоса, чтобы он дал нам еду… о!!! Вот Мандосу и помолюсь. Это будет, по меньшей мере, забавно.

(Арагорн пожимает плечами и уходит рекламировать. Спустя несколько минут на набережной появляется Тхуринэйтель, а за ней – толпа пьяных матросов. Тхуринэйтель преспокойно идёт к палатке, проходит внутрь и снова повязывает фартук. Один из матросов наклоняется к окошку)

МАТРОС: эта… чебуреки нам.

БОРОМИР: сколько?

МАТРОС: все.

БОРОМИР: но это много!

МАТРОС (с остекленевшим взглядом): все.

БОРОМИР: ладно.

(начинает считать чебуреки. Матрос вываливает на прилавок огромную кучу мелочи и мятых бумажек. Потом забирает чебуреки и передаёт толпе своих сотоварищей. Так за пятнадцать минут компания Арагорна избавляется почти от всех чебуреков. Матросы уходят)

БОРОМИР (поворачиваясь к жене, невозмутимо жарящей последние чебуреки): Но как?

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: пришлось… пришлось вспомнить свои вампирские навыки. Давно я гипнозом не пользовалась, нелегко это было – целую толпу загипнотизировать. Хорошо хоть пьяные были.

БОРОМИР: о! и… как ты думаешь, что по этому поводу скажет Мандос?

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ (вынимает последний чебурек и устало садится на край стола): мне плевать. И потом, он же не ставил нам условий насчет того, КАК мы продадим эти чебуреки, верно? Ладно… я тут подремлю в уголочке, а вы уж будьте старательны, продайте оставшиеся, их всего десять штук!!!

(но… тут звучит колокол и Мандос объявляет об окончании конкурса. Боромир и Эомер ругаются, Арагорн с облегчением опускает плакат и заходит в палатку).

Команда №4. Палатка с пончиками

(у хоббитов торговля идёт отлично: пончики разлетаются на ура. Пину тоже везёт: ему никто не делает ничего плохого, даже не плюют в него, только один орк снял с него панаму, вывернул наизнанку и надел на него обратно. Пин подождал, пока орк отойдет подальше, и вернул панаме изначальный облик.

Портофелия М. в окошечке и правда была видна издалека, как Мерри и предполагал, и её широкая улыбка привлекала покупателей не меньше, чем реклама Пина. И всё шло прекрасно… пока к окошечку не подошёл невысокий человечек в плаще и шляпе, надвинутой на лоб)

НЕЗНАКОМЕЦ: добрый день, очаровательная мисс.

ПОРТОФЕЛИЯ М: миссис. Добрый день.

НЕЗНАКОМЕЦ: о, простите, простите! Миссис… мне нужна ваша помощь.

ПОРТОФЕЛИЯ М: и чем же я могу вам помочь?

НЕЗНАКОМЕЦ: видите ли… я полицианерский сыщик. И ловлю известного преступника, который как раз сейчас здесь гуляет.

(Портофелия недоверчиво окинула взглядом незнакомца, потом высунулась в окошко и посмотрела сначала в одну сторону улицы, потом в другую)

ПОРТОФЕЛИЯ М: простите… но вы сами как раз выглядите очень подозрительно. Ведь вас в этом дурацком плаще и этой глупой шляпе видно издалека.

СЫЩИК: что поделаешь… такая у нас, полицианерских сыщиков, униформа.

ПОРТОФЕЛИЯ М: а документ ваш где?

(Сыщик лезет во внутренний карман)

СЫЩИК: вот.

(Протягивает Портофелии карточку, на которой изображен какой-то мужчина и написано по-умбарски: «Сысчег Нат Пинкер, главный атдел поймания асоба апасных преступнегов», там же стоит печать мэра Джека Воробья)

ПОРТОФЕЛИЯ: хорошо. И чего же вы от меня хотите?

СЫЩИК: преступник этот очень любит пончики. И он обязательно подойдёт к вам! А я спрячусь у вас под прилавком и схвачу его за руки, когда он будет покупать пончики! Вы только пустите меня.

МЕРРИ: Портфи, чего этот чудило от тебя хочет? Он окошко загораживает, вон уже сколько народу собралось!!!

ПОРТОФЕЛИЯ М: Мерри, погоди немножко, надо человеку помочь. (Сыщику) Хорошо, мистер. Сейчас я открою дверцу, и заходите.

(Портофелия слезает с ящика и открывает дверь. Сыщик заходит внутрь и садится возле прилавка. Портофелия забирается обратно на ящик. Начинает торговать. Монеты бойко стучат по прилавку. Но в один прекрасный момент Портофелия М. видит, что сыщик одной рукой приоткрывает дверку, а второй лезет в ящик с монетами. Недолго думая, она хватает лопаточку для жарки и от души лупит «сыщика» по руке. Поскольку она выхватила лопаточку из фритюрницы, лопаточка горячая и в горячем масле. «Сыщик» взвизгивает, вскакивает, задевает фритюрницу и переворачивает её… А фритюрница стоит на газовой плитке. Увидев такие дела, Старшая Портофелия мигом поворачивает кран, выключая газ, но пламя уже полыхнуло. Мерри со страшным криком отпихивает Старшую Портофелию, хватает с пола грязный половик и быстро накрывает пылающую плиту и охваченную пламенем фритюрницу. Пользуясь суматохой, «сыщик» выскакивает из палатки, но не тут-то было: Младшая Портофелия прыгает за ним и хватает его за пальто)

ПОРТОФЕЛИЯ М: держи вора-а-а-а-а!!!

ПИН (подбегая к ней): тебе помочь?

ПОРТОФЕЛИЯ М: а как ты думаешь?

ПИН: думаю, что да!

(лупит плакатом поддельного сыщика. В палатке Портофелия С. и Мерри довольно успешно сбивают половиком пламя с загоревшегося прилавка и столов)

ПОРТОФЕЛИЯ М (садясь на поверженного вора): Пин, беги ищи какого-нибудь полицианера, быстро!!!

ПИН: по-моему, он уже сам к нам бежит.

(и правда, к ним подбегает человек в обычной одежде, но с полосатой палкой полицианера)

ПОЛИЦИАНЕР: стоять-бояться!!!

ПОРТОФЕЛИЯ М (спокойно): вы Нат Пинкер?

ПОЛИЦИАНЕР: чего? Ну да, я.

ПОРТОФЕЛИЯ: а как называется место, где вы работаете?

НАТ ПИНКЕР: главный атдел поймания асоба апасных преступнегов.

ПОРТОФЕЛИЯ: и как же вы допустили, чтобы у вас украли документы?

НАТ ПИНКЕР (обиженно): Ничего у меня не крали!!! Вот мои документы!!!

(показывает карточку. Портофелия ее пристально разглядывает, сравнивает с карточкой вора)

ПОРТОФЕЛИЯ: хм… похоже, настоящая ваша. А на этой печать неправильная, тут имя Джека Воробья с ошибкой.

НАТ ПИНКЕР: конечно.

(поднимает за шиворот фальшивого сыщика, которого Пин и Портофелия отпинали до бессознательного состояния)

НАТ ПИНКЕР: а это известный вор Тырь Потырь. Я за ним следил.

ПОРТОФЕЛИЯ М (едко): и что ж не выследили? По-моему, его было видно издалека.

НАТ ПИНКЕР: я думал, это мой сотрудник. Он же надел униформу сыщиков.

ПОРТОФЕЛИЯ М: так это и правда у вас такая идиотская униформа?!

НАТ ПИНКЕР (обиженно): и совсем не идиотская. Но всё равно, спасибо за помощь.

ПИН: спасибом сыт не будешь, как говорят у вас же в Умбаре. У нас остались еще пончики… вот если бы вы купили оставшиеся, то мы были бы рады.

НАТ ПИНКЕР: я пришлю полицианеров за пончиками.

(вынимает из кармана наручники, заковывает в них вора и утаскивает его с собой. Пин поднимает погнутый плакат)

ПИН: неприятная история вышла.

ПОРТОФЕЛИЯ М: да уж… боюсь, мы благодарности не дождёмся…

(уходит к палатке, где Мерри и Старшая Портофелия уже потушили пламя и даже навели какой-никакой порядок)

ПОРТОФЕЛИЯ М: у нас остались пончики?

МЕРРИ: что-то осталось… но часть придётся выкинуть, они грязные. И какого балрога ты пустила в палатку этого урода?

ПОРТОФЕЛИЯ М: я думала, он настоящий сыщик…

ПОРТОФЕЛИЯ С: Сестрица, ну ты даёшь. Ты же умная хоббитянка, как ты могла купиться на такую детскую брехню?

ПОРТОФЕЛИЯ М: сама не знаю… ну да ладно, хорошо что обошлось.

(между тем на улице появляется отряд полицианеров и подходит к их киоску)

ПОЛИЦИАНЕР 1: тут пончики? Нам сказать, что тут пончики покупать!!!

ПОРТОФЕЛИЯ М: да-да.

ПОЛИЦИАНЕР 1: начальник велеть купить у вас все пончики. Давай все.

ПОРТОФЕЛИЯ: конечно-конечно.

(наваливает оставшиеся пончики в кульки. Мерри подкидывает туда несколько подобранных с пола, надеясь, что не заметят. Полицианеры расплачиваются и уходят)

МЕРРИ: ну и ладно. Надеюсь, что всё-таки мы выиграем.

(звучит сигнал окончания конкурса)

Команда №5. Палатка с шаурмой

(у продавцов шаурмы дела делаются почти полностью за счет орков и урук-хаев – на рекламу Кэрдана только они и реагируют, ну еще небольшое количество людей-любителей экзотики. Мрачнющий Кэрдан рассекает по набережной, как линкор в гавани среди легких эсминцев. Красная Каска и Луртц с невозмутимым видом готовят шаурму, Келеборн же старается как можно доброжелательней улыбнуться каждому покупателю. До конца конкурса остается почти час)

КЕЛЕБОРН (передавая очередным оркам шаурму): приятного аппетита. Приходите еще!

ОРК: харэ, пацан, привалим – шаурма в натуре смачная.

(уходит, чавкая и поедая шаурму с двух рук. Келеборн смахивает деньги в ящик. Кэрдан ходит по улице, угрожающе размахивая плакатом)

КЭРДАН: Шаурма!!! Жирная, острая, горячая орочья шаурма!!! Достойное блюдо мордорской кухни!!! Подходи, кому печень не жалко! Шаурма!!! Покупайте шаурму!!! (завидев группку из пятнадцати орков-туристов, явно из Ангмара, потому как были все в каких-то шкурах и мехах по такой жаре): Кто не купит шаурму, тот лох!!!

КЕЛЕБОРН: Я и не думал, что Кэрдан знает такие слова.

КРАСНАЯ КАСКА: да он много чего знает, я так смотрю. Кел, следи за этими ангмарскими бомжами, у них часто бабки поддельные бывают!

(к прилавку, взбудораженные воплями Кэрдана, как раз подошли ангмарские туристы. Келеборн, следуя совету Каски, внимательно разглядывает их монеты, и решительно возвращает четыре подозрительных на вид доллара)

АНГМАРСКИЙ ОРК: моя не понять, чиво взад вертаешь?

КЕЛЕБОРН: извольте дать другие монеты.

АНГМАРСКИЙ ОРК: других нету.

КЕЛЕБОРН: тогда увы. Шаурмы тоже не будет.

АНГМАРСКИЙ ОРК (роется по карманам): ну ладно. Вот.

(протягивает монету в четыре доллара)

КЕЛЕБОРН: эту тем более не возьму. В Умбаре не выпускают монеты в четыре доллара.

АНГМАРСКИЙ ОРК: ну лады, моя менять ходить.

ЛУРТЦ (одним взмахом широкого ножа срезая мясо на очередную шаурму): ходи-ходи, далеко не уйдешь, полицианеры сразу сгребут. Знаешь, чувырло, что тут за фальшивые бабки делают?

АНГМАРСКИЙ ОРК (испуганно): нет.

ЛУРТЦ (страшно пуча глаза): варят живьем в кипящем масле!

(орк испуганно подпрыгивает и быстренько достает из кармана нормальные деньги)

КЕЛЕБОРН: вот так бы сразу. Держите вашу шаурму.

(ангмарцы забирают свою шаурму и торопливо уходят)

КЕЛЕБОРН: Каска, у нас много еще шаурмы осталось?

КРАСНАЯ КАСКА: прилично. А до конца конкурса сколько времени еще?

КЕЛЕБОРН: двадцать минут.

ЛУРТЦ: вот засада. Прям хоть самим сожрать…

КРАСНАЯ КАСКА: что ты, Луртцик! Я же тебе сто раз говорила – после прошлого ПГ и тамошней голодухи тебе только домашненькое можно!!! А то опять лечиться придется.

ЛУРТЦ: да я и не хаваю… пока что. Знаешь, Касочка, а давай, когда на хату вернемся, ты мне домашней шаурмы приготовишь, а? Из нашей, изенгардской курятины?

КРАСНАЯ КАСКА: конечно! А эту пусть местные орки трескают. Фу, ну и дрянь у них тут куры, как я смотрю. Жир да жилы.

(Келеборн выглядывает в окошко. И вдруг меняется в лице. Это страшно удивляет Красную Каску и Луртца – ведь Келеборн обычно спокоен и невозмутим)

КРАСНАЯ КАСКА (встревоженно): Кел, что стряслось?

ЛУРТЦ: чего там? Бандиты, полицианеры, бунт, торнадо?

КЕЛЕБОРН: намного хуже. Принц Гэльдир. Только бы он не вздумал попасться на глаза Кэрдану!!!

(Красная Каска и Луртц переглядываются и бросаются к окошку.

По набережной неспешно фланирует принц Гэльдир, одетый с немыслимой роскошью. И он не один: с ним идут несколько красавцев разных рас, тоже одетые вызывающе. Мало того, все они еще и накрашены самым пошлым и развратным образом, и Гэльдир в том числе. И все они пьяны.

Надежды Келеборна и Каски с Луртцем не оправдываются: компания Гэльдира замечает Кэрдана)

ПРИЯТЕЛЬ ГЭЛЬДИРА1: Гляньте, какое дивное зрелище: эльф рекламирует шаурму. Ха-ха-ха!

ПРИЯТЕЛЬ ГЭЛЬДИРА2: Гэл, а он похож на твоего папочку!

ГЭЛЬДИР (пьяно хихикая): а это и есть папочка, хи-хи-хи!!! Решил денежек заработать для госбюджета! Друзья мои, когда я стану владыкой, я никогда не позволю себе так уронить государственный престиж!

(Кэрдан слышит это и застывает. В ларьке Красная Каска и Луртц переглядываются)

ЛУРТЦ (тревожно): Кел, может, эта… роллету опустим?

КЕЛЕБОРН: пока не надо. Может быть, придется вмешаться, а то вдруг Кэрдан в ярости убьет сына… а потом будет мучиться.

ЛУРТЦ: Кел, это… я туда не пойду. Как по мне – такого сына только убивать…

(Кэрдан медленно-медленно поворачивается, одновременно с этим опуская плакат. Гэльдир уже понимает, что совершенно зря открывал рот. Кэрдан делает к нему шаг. Приятели Гэльдира очень быстро отбегают подальше)

КЭРДАН: Приветствую, сыночек. Ну что же ты стоишь, подойди, обними папу!

(голос Кэрдана страшен. Небо темнеет, слышны раскаты грома)

КЕЛЕБОРН: Кэр!!! Спокойнее!!! Кругом невинные эльфы, люди и прочие!!!

(Как ни странно, оклик Келеборна резко успокаивает Кэрдана. Небо проясняется. Но Гэльдир стоит как вкопанный, его лицо белее снега. Он бы и рад свалить, но ноги не слушаются. Кэрдан делает еще шаг)

КЭРДАН: что ж ты, сыночек, не хочешь обнять папу? Испугался?

(хватает Гэльдира за ухо)

КЭРДАН: и правильно. Папу надо бояться!!!

(выкручивает ухо. Из глаз Гэльдира брызжут слёзы)

КЭРДАН: …бояться и уважать!!! А ты что? Ляпаешь своим поганым языком про папу гадости!!! Нехорошо! И за это я тебя сейчас накажу. И твоих приятелей тоже.

(смотрит на расфуфыренных друзей Гэльдира. У тех от ужаса немеют ноги, они падают кто на попу, кто на колени, кто на карачки)

КЭРДАН: немедленно все пошли и купили шаурму. И ты, паразит – тоже. И сожрали, я прослежу!!!

КЕЛЕБОРН: Кэрдан, но это уже слишком!!!

КЭРДАН: не учи меня воспитывать моего сына-извращенца!!!

(толкает Гэльдира к прилавку. Дружки Гэльдира, икая от страха, подползают к ларьку. Келеборн, вздохнув, передаёт оставшуюся шаурму. Те, дрожа, начинают ее, давясь, есть. Кэрдан наблюдает за этим с выражением злого удовлетворения на лице.

Звучит колокол)

Команда № 6. Палатка с пиццей

(У пиццеделов торговля идет вполне прилично: как и думал Гимли, у красивой блондинки Эовин народ охотно покупает даже самую отвратную на вид пиццу. Да и то, что Маухур отлично знает несколько самых популярных в Умбаре языков (собственно умбарский, урук-хайский, орочий, харадский и вестрон), тоже играет свою роль. Гномы уже приноровились делать пиццу и вовсю экспериментируют с начинками)

ЭОВИН: ух… устала я уже, честно говоря. И что-то в желудке неприятное ощущение. Выпью-ка я свои лекарства.

ГИМЛИ: ну, я считаю, что ты и Бурин можете отдохнуть – вон сколько пиццы налепили. А я пока у прилавка постою.

ЭОВИН: вот спасибо!

(Садится на ящик в уголке, пьет пилюли, которые ей дал Элронд, запивая их водой из своей маленькой фляги, которую до того прятала за подвязкой чулка. Бурин старается не смотреть, как она засовывает флягу обратно за подвязку. Его щеки красны, как помидоры. Чтобы отвлечься, он начинает потихоньку опять лепить пиццу. Гимли же довольно бойко торгует.)

ПОКУПАТЕЛЬ: мне пять пицц!!!

ГИМЛИ: держи. Вот сдача.

ПОКУПАТЕЛЬ: спасибо!

(уходит. К ларьку приближается компания умбарских урук-хаев)

УРУК-ХАЙ: гномяра, гони самую смачную тут пиццу. Че у вас ваще есть?

ГИМЛИ: да чего хочешь.

УРУК-ХАЙ: а чего пожирнее!!!

(Гимли сует ему коробку пиццы с салом и майонезом. Урук-хай нюхает и радостно урчит, расплачивается)

ГИМЛИ (глядя вслед урук-хаю, который тут же раздал пиццу своим приятелям): мда… никогда не думал, что моя стряпня будет пользоваться таким спросом. О!!!

(Гимли застывает, а потом высовывается в окошко так, что чуть ли не падает. Эовин подскакивает к нему)

ЭОВИН: Гимли, что случилось?!

ГИМЛИ: гномки… идут сюда…

БУРИН: много?

ГИМЛИ: трое…

(Бурин тоже бросается к окошку. И верно, к ларьку приближаются три симпатичных гномки, одетых по самой последней гномской моде, все в золоте и драгоценностях)

ЭОВИН: что такие пышные дамы тут забыли? Неужто их наша пицца так заинтересовала?

ГИМЛИ: а вдруг не пицца? Вдруг мы?

(приглаживает бороду, Бурин делает то же самое)

ЭОВИН: ну как знаете… вы, конечно, гномы видные... Ладно, ребята, я пойду наведаюсь в заведение с буквой «Ж». Что-то от запахов этой нашей пиццы живот крутит…

(Эовин выходит на задний двор лавок, где еще перед началом конкурса приметила будочку с двумя дверками и буквами «М» и «Ж». Гномки подходят к ларьку)

ГНОМКА1: ах, какие тут красивые мужчины!!!

ГНОМКА2: О, красавчики!!! Не угостите ли дам пиццей?

ГИМЛИ: для вас – что угодно, прекрасные леди!

(Гномки скромно опускают глазки, посылают Гимли и Бурину чарующие улыбки, кокетливо пожимают плечиками – словом, всячески флиртуют. Совсем ошалевшие Гимли и Бурин наваливают полные коробки пиццы и суют в окошко)

ГИМЛИ: берите, угощайтесь!!!

ГНОМКА3: ой, спасибо, дорогие! Вы нас так выручили, вы просто не представляете!!! Мы с подругами приехали сюда отдыхать, и тут случилось такое несчастье, такое несчастье!!!

ГИМЛИ: какое же? Неужели кто-то посмел вас обидеть? Покажите мне этого негодяя, я его в фарш порублю!!!

ГНОМКА1: ах, если бы мы сами знали!!! Представляете, прямо в порту у нас какой-то негодяй украл наши чемоданы!!! А там было всё: и документы, и одежда, и деньги… при нас только обратные билеты и остались, а нам ехать обратно только через неделю… и без документов билеты нам менять не хотят. Ах, подумать только – такие девушки из благородных семей Железного Кряжа, как мы, вынуждены голодать и ночевать в парке на лавочках!!!

(по щекам Гимли и Бурина катятся крупные слёзы)

ГНОМКА 2: нам уже предлагали продать наши драгоценности… и мы уже даже начали думать об этом… вы представляете – продать наши драгоценности!!!

ГНОМКА 3: но это был бы такой позор, такой позор!!! Еще ни одна благородная гномелла не продавала фамильных драгоценностей!!! Ах, какой позор…

(плачет, вытирая платочком уголки подкрашенных глаз. Гимли и Бурин, не сговариваясь, лезут в ящик с выручкой и выкладывают ее в коробки из-под пиццы. Тут появляется Эовин и видит это. Она приходит в ярость)

ЭОВИН: Да вы что делаете?! Очумели совсем?!

ГИМЛИ: Тихо, Эовин, дамам надо помочь, их обокрали, у них нет денег… это такой позор для благородных гномелл будет, если им придется продать семейные драгоценности…

(Эовин нехорошо смотрит на гномок. Те начинают пятиться от окошка, однако, не выпуская из рук коробки с пиццей, а одна хватается за наполовину наполненную коробку с деньгами)

ЭОВИН (злобно): Благородные, говоришь? Драгоценности, говоришь?

(хватает стоящую в углу метлу и бросается к дверце)

ЭОВИН: мошенницы!!! Я вам сейчас покажу благородных гномелл!!! Отдай деньги!!!

(гномки бросаются драпать, задрав юбки, под которыми обнаруживаются кроссовки и спортивные штаны. Однако коробки они не бросают. Эовин выскакивает из лавки и бежит за ними, размахивая метлой)

ЭОВИН: жулики!!! Паршивые шлюхи!!!

(но куда там: гномки бегут очень быстро, вскакивают в лодку, которая их и ждет, и сидящий на вёслах полугном очень бойко принимается работать вёслами. Эовин в бессильной ярости потрясает метлой и посылает им всяческие проклятия, пока к ней не подходит Маухур)

МАУХУР: Леди, успокойтесь. Всё равно уже ничего не исправить. Идёмте лучше посмотрим, насколько большой ущерб нам причинили…

(Эовин плюет в море, бросает метлу на землю и пытается ее растоптать, но Маухур вовремя поднимает ее, берет Эовин под руку и ведет к лавке, где уже пришедшие в себя Гимли и Бурин, красные от стыда, пытаются подсчитать ущерб)

ГИМЛИ: Эовин… прости… я чувствую себя таким идиотом!!! Как я мог купиться на такой дешевый развод, просто не понимаю!!! А ты, Бурин… тоже слюни развесил.

БУРИН (виновато опускает голову): женщины…

ЭОВИН: это не женщины, это паразитки. (упирает руки в бока и нехорошо смотрит на гномов) Ну, дорогие мои, и во сколько нам обошлась ваша благотворительность?

ГИМЛИ (смущенно): в триста долларов… приблизительно.

ЭОВИН: как это – приблизительно?! Когда я ушла от прилавка, в кассе было четыре тысячи двести пятьдесят восемь долларов. А сейчас тут меньше тысячи, я же вижу!!! И это не учитывая неоплаченную пиццу!!! То есть получается, что наши убытки – больше трёх тысяч долларов!!! Бурин, я по твоим глазам вижу, что ты уже посчитал точно. Ну?!

БУРИН: три тысячи пятьсот…

ЭОВИН: пре-екрасно!!! Опять мы продуемся, и на этот раз исключительно из-за того, что некоторые умные гномы при виде смазливых мордах выключили своих умные бородатые головы на плечах и начали думать маленькими лысыми головами в штанах!!!

МАУХУР: леди!!! Зачем же так!!!

ЭОВИН: я с рождения леди, но это никогда не мешало мне говорить правду и называть вещи своими именами, Маухур. И потом, разве я не права?! Какой позор – два почтенных деловых гнома дали развести себя на деньги, словно они не почтенные деловые гномы, а глупые вастаки из Эру забытого глухого кишлака!!!

ГИМЛИ: действительно, позор. И мы с Бурином вас очень просим – не рассказывайте никому, а? Ведь засмеют же…

ЭОВИН: я не настолько жестока, как ты думаешь. Но вопрос о деньгах остался висеть. Что будем делать?

МАУХУР (вынимает из кармана портмоне из шкуры волколака с застежкой в виде Белой Длани): возмещать, леди. У меня вот есть… триста долларов.

ГИМЛИ: не вздумай, Маухур. Ты тут причем? Мы с Бурином налажали, мы и возместим…

(достает кошелек, вынимает оттуда всю наличность. То же самое делает Бурин)

БУРИН: две тысячи триста пятьдесят четыре доллара.

ГИМЛИ: коптить мою домну!!! Не хватает…

(грустно смотрит на кучку денег на столе. Решительно начинает шарить по всем своим карманам)

ГИМЛИ: и зачем я не взял с собой побольше денег!!! Хотя… учитывая, что мы собирались на конкурс, удивительно то, что вообще взял деньги…

(находит в карманах еще несколько бумажек и монет разного достоинства, присоединяет к общей куче. То же самое делает Бурин)

БУРИН: теперь – две тысячи семьсот.

ГИМЛИ: еще восемьсот надо где-то взять…

МАУХУР: пятьсот. Вот триста.

ГИМЛИ: Маухур, вернемся на остров, я тебе тут же верну в двукратном размере! Мамой клянусь!

ЭОВИН (лезет за подвязку второго чулка, вынимает оттуда портмоне): ну, молитесь Ауле, чтобы у меня тут нашлось пять сотен.

(считает деньги. Ее лицо проясняется)

ЭОВИН: ровно пятьсот, ни центом больше! Надо же.

(Гимли падает перед ней на колени и целует подол платья. То же самое делает Бурин. Маухур делает вид, будто этого не видит. Звонит колокол).

Команда №7. Палатка с роллами

(здесь дела делаются не очень хорошо. Корявые роллы мало привлекают покупателей)

ДВАЛИН: ну что за фигня, а. Ну почему нам так не пофартило?! Вот лучше бы пицца нам досталась, а не Гимли…

ТОРИН: не думаю, что с пиццей дела бы пошли намного лучше.

ДВАЛИН: пиццу я, по крайней мере, умею готовить. А эту хрень не получается!

(лепит комок из риса, с отвращением на него смотрит. Потом тыкает в него пальцем, сует в ямку начинку, щедро ляпает васаби и залепляет это другим комком риса. Оборачивает полоской водорослей)

ТОРИН: но это же не по технологии.

ДВАЛИН: нахрен технологию!!! Так быстрее зато получается.

ТОРИН: но продуктов уходит больше…

ДВАЛИН: нахрен. Будем просто продавать один за два. Фили, слышал? Если кто возмущаться будет – говори, что это… как это сейчас принято выражаться? Новый тренд, во. Последний писк моды.

ФИЛИ: ну ладно…

(оглядывается назад. Там более чем на две трети полный чан с рисом. Фили тяжко вздыхает)

ФИЛИ: ну вот… опять продуемся… Кили!!! Ну что ты ходишь там, как сонная муха! Поддай жару!

КИЛИ (жалобно): но как? Я пробовал… меня вот только что томатным соком облили! Придется рубашку снять…

(идет к палатке, на ходу снимая рубашку. Сворачивает её и просовывает Фили в окошко. Потом вздыхает, выходит снова на середину улицы)

КИЛИ: А вот кто хочет покушать роллов! Модных роллов!!! Шикарные роллы!!! Таких больше нигде не найдете!!!

(Пока Кили кричит, Фили мрачно пересчитывает выручку. А когда он поднимает глаза, видит, что вокруг Кили собралась внезапно стайка девушек разных рас, одетых в коротенькие клетчатые юбочки, высокие гольфики и матроски)

ДЕВУШКИ: О-о-о-о!!! Вы правда тот самый Кили?!

КИЛИ (краснея): да…

ДЕВУШКИ: а что вы тут делаете?

КИЛИ: ну… это… вот…

ДЕВУШКА1: ой, девочки, а я знаю, что!!! Сейчас же Мандос нового «Последнего героя» запустил, и наши гномики там!!! Это, наверное, Мандос их сюда отправил работать!!!

КИЛИ: ну… да…

ДЕВУШКА2: ой-ой-ой!!!  Бедненькие!

ДЕВУШКА3: да, я видела прошлый конкурс… это несправедливо!

ДЕВУШКА4: а давайте поможем, а?

(И, не спросясь, хватает у Кили плакат, и начинает громко зазывать покупателей. Две других бегают по набережной и тоже кричат зазывалки. Еще три девушки бегут к палатке)

ДЕВУШКА1: Мальчики! Гномики! А давайте мы вам поможем?

ФИЛИ: мы, конечно, будем очень рады… но что скажет Мандос?

ДЕВУШКА2: а вы ему ничего не говорите, он и не узнает.

ТОРИН: Мандос-то? Как же.

ДВАЛИН: короче, если вы хотите за нас лепить эту фигню, я, конечно, буду очень рад… но Торин прав: Мандос за это может нам и не засчитать конкурс. Вы лучше… покупателей нам приведите побольше!

ДЕВУШКИ: это мы мигом!!!

(убегают. Те, которые бегали с плакатом, тоже убегают, отдав Кили плакат)

КИЛИ: и что это было?.. Эх… Роллы!!! Вкусные роллы!

ДВАЛИН: я че-то так думаю, что никакого толка от этих девок не будет. Повосхищались и сбежали… все они такие.

ТОРИН: а знаешь, я так подумал, и решил, что ну его нафиг. В конце концов, ну проиграем мы – что мы теряем?

ФИЛИ: исполнение желания и миллиард.

ТОРИН: а ты подумай получше – так ли уж они нам нужны? Проживем как-нибудь и без них.

ДВАЛИН (ехидно): а как же царский престиж и всякое такое?

ТОРИН: то, чем я сейчас вынужден заниматься, тоже царскому престижу вредит. Так что всё равно…

(принимается лепить шарики из риса и пихать в них начинку. К окошку подходят парочка харадримов)

ХАРАДРИМ: роллы давай.

ФИЛИ: вот.

ХАРАДРИМ: эта чиво такое?

ФИЛИ: последний писк в этом сезоне! Там внутри начинка и приправа. И весь прикол в том, что никто не знает, кому какая начинка попадётся. Роллы с сюрпризом!

ХАРАДРИМ: давай коробку!

(Фили радостно накладывает полную коробку «роллов» с сюрпризом и принимает деньги)

ФИЛИ: угощайтесь на здоровье!

(Харадримы уходят. Двалин и Торин наляпывают новую порцию «сюрпризов»)

ДВАЛИН: вот нам бы еще пятьдесят таких любителей сюрпризов – и мы всё продадим.

ТОРИН: Двалин, я всё понимаю, но ты их хоть поменьше-то лепи, а то их и в рот не запихнешь.

ДВАЛИН (с сожалением располовинивает очередной колобок): тогда нужно сто покупателей… и хрен мы их дождемся…

(Издалека доносится тоскливый голос Кили, призывающий покупать роллы. И вдруг… улица наполняется гулом и топотом. Кили замолкает и бросается к палатке, ныряет в дверцу и крепко ее запирает)

ТОРИН (тревожно): что там такое?

КИЛИ: огромная толпа девочек в одинаковых платьях!!! И все бегут сюда!!!

ФИЛИ: что-то мне это не нравится…

(К палатке подбегает и правда большая толпа девочек лет 15-16, предводительствуемая одной из тех самых девиц, которые незадолго до того крутились возле Кили. Все девушки одеты одинаково, в такие же клетчатые юбки, матроски и гольфы, различаются они только цветом воротников и юбок)

ДЕВУШКА: Мы пришли купить роллы!!!

ДЕВУШКА2: Мы купим их все!!! Ну… насколько у нас хватит денег. А вы нам за это всем нарисуете автографы.

ТОРИН (шепотом Двалину): Я, кажется, понял, кто они. Это наши фанатки. Угораздило же нас на эти съемки согласиться… умеет Манве убалтывать, что ни говори.

ДВАЛИН: это точно. А почему эти фанатки одеты одинаково?

ТОРИН: они школьницы. Видишь, многие с портфелями? Наверное, в Умбаре такая школьная форма. Эх… давай, что ли, лепи, да побольше!!!

(Фили и Кили начинают раскладывать роллы по коробкам, и на каждой коробке малюют автографы за себя и товарищей. Девушки подсовывают им еще и свои тетрадки. У прилавка образуется жуткая давка, но до удара колокола гномы успевают продать почти все роллы, остается совсем немного. Двалин, морщась, вынимает из кармана своей жилетки бумажник, высыпает его содержимое в ящик для денег и решительно зачерпывает горстью рис, ляпает на него первую попавшуюся начинку, и сует это в рот. Торин, Кили и Фили делают то же самое, и за минуту съедают всё.)

ДВАЛИН: уф. Надеюсь, мы всё-таки не продуемся.

ТОРИН: хотелось бы верить…

(Слышен голос Мандоса, приказывающий всем выйти на задний двор)

Оценка работы

(На заднем дворе собираются все команды. Там и донельзя довольные Леголас, Халдир, Келегорм и Линдир, и семейка Элронда, насквозь пропахшая пережаренным маслом, и гондорцы с Эомером, тревожно переглядывающиеся, и не очень-то радостные хоббиты, и мрачный Кэрдан с невозмутимым Келеборном и уставшими Каской и Луртцем, и до сих пор красные от стыда Гимли с Бурином, сердитая Эовин и печальный Маухур… словом, все ждут не дождутся оценок).

МАНДОС: итак, приступим к оценке вашей работы. Сейчас господа Дундыр Попёр и Ша Креведко оценят вашу работу. Критерии оценки таковы: количество выручки минус количество оставшегося товара, ну и личные замечания работодателей – какие они сочтут нужными. Должен сказать, что работодатели не знают, кто из вас в какой лавке работал, поэтому будут объективны в своих оценках.

(Все замечают, что при этих словах хоббиты мрачно переглядываются)

ЛЕГОЛАС (шепотом): Чего это они? Неужто облажались? Вот уж не думал, что в этом конкурсе хоббиты могут облажаться…

КЕЛЕГОРМ: ну, судя по тому, что они невеселы, им есть чего опасаться.

ЛИНДИР: гондорцы с роханским королем тоже не особенно рады.

ХАЛДИР: тебя это удивляет?

ЛИНДИР: я вдруг подумал… а что, если они и в этот раз съели свой товар, просто купив его у самих себя?

ЛЕГОЛАС (с недоверием): да ты что. Не думаю, что Борыч и Ара с Эомером способны сожрать столько чебуреков. Они, конечно, горазды пожрать, что да то да. Но не настолько же.

ЛИНДИР: а бананы?

ЛЕГОЛАС: ну ты сравнил. Одно – бананы, другое – жирные чебуреки…

ХАЛДИР: Посмотрим.

(Дундыр Попёр и Ша Креведко входят во двор и с лёгким презрением оглядывают игроков)

ДУНДЫР: Работнички… ладно, посмотрим щас, что вы там наработали.

ША КРЕВЕДКО: херово, я думаю.

ДУНДЫР: вот и глянем.

(заходят в лавку с зеленой дверью. Возятся там несколько минут, потом выходят и идут к белой двери, затем – к желтой, синей, красной, коричневой и черной. Всё это время игроки ждут молча. Мандос стоит отдельно, скрестив руки на груди, и бесстрастно за всем наблюдает. Наконец, Дундыр и Ша закончили оценивать работу и вышли во двор)

ДУНДЫР: эта… ну че, глянули мы, посчитали.

МАНДОС: напоминаю, что вы оцениваете от семи баллов до одного и что одинаковую оценку ставить нельзя.

ША КРЕВЕДКО: помним. Ну, босс, мне говорить?

ДУНДЫР: говори.

ША КРЕВЕДКО: 7 баллов получают чуваки, которые продавали пирожки. Продали всё, лавку оставили в чистоте и порядке.

(Эллениэль радостно подпрыгивает и виснет на шее мужа. Папа Элронд и Элладан довольно ухмыляются. Зато хоббиты мрачнеют ещё больше)

ША КРЕВЕДКО: 6 баллов – чуваки с хот-догами. Всё продали, лавку помыли, только роллету чего-то помяли. За роллету один бал мы и сняли.

(Леголас и Келегорм сердито переглядываются, но потом пожимают плечами)

ША КРЕВЕДКО: 5 баллов – чуваки с шаурмой. У них осталась одна порция непроданной, и малёхо жира накапало на прилавок.

(лицо Кэрдана немного проясняется. Зато гондорцы мрачнеют)

ША КРЕВЕДКО: 4 балла получают торговцы чебуреками. У вас осталось десять непроданных чебуреков.

(Арагорн и Эомер переглядываются. В их взглядах можно прочитать: «ну и хрен с ними!»)

ША КРЕВЕДКО: 3 балла получают торговцы роллами. Всё продали, но, по ходу, обсчитались, денег не хватает в пересчете на двадцать роллов. 2 балла – парни с пиццей. Уж извините, но вы не продали аж тридцать кусков. Ну и… 1 балл – торговцы пончиками. Остался товар, да еще и порченый нафиг, в грязюке какой-то, и вы еще пожар там устроили. Фритюрницу закоптили нафиг, половик сожгли и прилавок пропалили.

(Портофелия Младшая начинает плакать, уткнувшись в плечо Пина)

ПОРТОФЕЛИЯ М: это я виновата-а-а-а!!!

ПИН: Портфи, не надо. Подумаешь, конкурс!!!

МЕРРИ: да, наплюй. Может, в следующий раз повезет.

СТАРШАЯ П: а даже если проиграем – ну и что. Мы всё равно богатые. Мы самые богатые хоббиты в Шире, между прочим… а может, и во всём Средиземье.

МЛАДШАЯ П: я хотела жела-а-ание!

ПИН: так игра же еще не кончилась!

МАНДОС: господа Дундыр, Ша, у вас всё?

ДУНДЫР: всё. И… эта… все равно благодарю. Не так и плохи работники оказались. (Портофелии) Леди, не переживайте. Прошлые продавцы вообще палатку спалили нафиг. Вот вам в утешение!

(лезет в карман и вынимает оттуда упакованный в красивую прозрачную пленку огромный разноцветный леденец на палочке. Портофелия со слезами берет)

МЛАДШАЯ П: спасибо…

МАНДОС: в таком случае – до свиданья! А мы вас покидаем.

(Щелкает пальцами. Всех окутывает туман, и они спустя мгновение оказываются на своём курортном острове)

МАНДОС: от себя могу добавить, что все вы – все, подчеркиваю – пользовались не слишком честными методами, продавая товар. Но… (пристально смотрит на Тхуринэйтель) но… поскольку я и правда не ставил условий насчет того, КАК вы его продадите, я не предприму никаких мер. Но в следующий раз будьте осторожны и не жульничайте.

(Мандос исчезает)

После конкурса

(игроки переглядываются. К ним подходит Рыжая Соня)

РЫЖАЯ СОНЯ: Всем привет. Где были на этот раз?

АРАГОРН (оглядывая свою заплеванную футболку): в вашем родном Умбаре. Чебуреками торговали…

РЫЖАЯ СОНЯ: сочувствую. Мандос – сволочь. А тут еще и дождь собирается…

ЭОМЕР: ну и фиг. Отоспимся, может. Ладно… а вечером-то как? Дождь будет, нет?

РЫЖАЯ СОНЯ: вроде нет.

ЭОМЕР: отлично. Тогда приду к костру слушать истории.

ЛЕГОЛАС: да, Эллениэль, ведь твоя очередь будет рассказывать истории.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: не переживай, моя история будет лучше твоей. Ты лучше скажи, как вы роллету ухитрились сломать?

ЛЕГОЛАС: это не мы, это гомики.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ, ГЛОРФИНДЕЛ: гомики?! Какие еще гомики?

БОРОМИР, АРАГОРН: на вас что, опять напали умбарские гомики?!

ЛЕГОЛАС: ну не то чтобы напали… Сначала они запали на одного Турку, а потом и на нас переключились. Но мы их ловко провели!

ЛИНДИР: да уж… как вспомню, так опять смеяться хочется. Даже того, что нам за роллету сняли один балл, не жалко за такое веселье.

КЕЛЕГОРМ: это точно. Так приятно было смотреть, как полицианеры лупили их дубинками!

ЛЕГОЛАС: ага, а эти извращенцы орали: «Еще!!!»

БОРОМИР: точно извращенцы… Элди, а ты чего такой мрачный, вы же выиграли?

ГЛОРФИНДЕЛ: Эллениэль какие-то вастаки обидели.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ха. Это кто кого по итогам еще обидел! Будут знать, как к порядочным женщинам приставать!

БОРОМИР: во дела.

ЭОМЕР: сволочи. Глорфи, а ты что же, в сторонке стоял, смотрел? Вот кто бы мою жену попробовал обидеть, я бы…

ЭЛЛЕНИЭЛЬ (не давая Глорфинделу раскрыть рот): а он не успел. Я сама со всем разобралась.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: и правильно.

ЭЛЛАДАН: ладно, я пошел в душ – может, удастся смыть с себя этот мерзкий запах пережаренного масла…

(уходит в бунгало. Глорфиндел и Эллениэль идут за ним. Элронд смотрит на свои руки, замечает под ногтями присохшее тесто, и тоже уходит)

КЕЛЕГОРМ (подходит к Мерри): Мерри, а у вас-то что стряслось? Как вы умудрились пожар устроить?

МЕРРИ: да так… масло из фритюрницы плеснуло на плиту, ну и вот… пришлось срочно тушить чем попало.

СТАРШАЯ П: да уж, у них же масло водой разбавленное, брызгает ужасно…

КЕЛЕГОРМ: понятно. Сочувствую. Но вы не переживайте – может, следующий конкурс будет получше, и вы сможете обогнать гномов по очкам.

МЕРРИ: хотелось бы. Спасибо за сочувствие, Турка. И мои поздравления.

КЕЛЕГОРМ: благодарю.

(Мерри и хоббиты уходят к себе – отмываться от копоти. С неба начинает накрапывать дождик)

ЭОМЕР: жалко, конечно, что мы не успели допродать все чебуреки. Были бы щас хоть на третьем месте.

(уходит к своему бунгало, за ним идут Арагорн, Боромир и Тхуринэйтель)

ЛИНДИР: и всё-таки интересно, съели они чебуреки или нет.

ЛЕГОЛАС (задумчиво глядя вслед гондорцам и Эомеру): не похоже. Сытыми они не выглядят.

(при этих его словах Торин и Двалин переглядываются и быстренько идут в бар. Фили и Кили следуют за ними)

КЕЛЕБОРН: Линдир, Леголас… вы подозревали, что Эомер и его команда съедят чебуреки, чтобы выиграть конкурс? Но почему?

ЛЕГОЛАС: потому, дядя, что на предыдущем конкурсе они именно это и сделали. Они сожрали все испорченные бананы.

КЕЛЕБОРН: не может быть!

ЛУРТЦ: ох ни фига ж себе…

ЛЕГОЛАС: а тем не менее это так.

КЭРДАН: а я не удивлен. Они же люди, честности от них ждать не приходится.

(уходит прямиком в бар)

КЕЛЕБОРН: Всё-таки, я думаю, Леголас, это был единичный случай.

(нюхает руки)

КЕЛЕБОРН: я пахну шаурмой… какая гадость.

(уходит в бунгало. Луртц и Каска уходят за ним. Келегорм, Линдир, Леголас и Халдир тоже уходят к себе. Гимли и Бурин же скрылись у себя, как только Мандос объявил об окончании конкурса. Маухур устроился на своей веранде с ноутбуком, Эовин забрала его рубашку и унесла в прачечную – он тоже пострадал от умбарского закона, позволяющего выражать недовольство рекламой)

ЛЕГОЛАС (выйдя из душа и укладываясь на свою кровать): интересно, что нам сегодня приготовит Гва-а-айсик. Не удивлюсь, если эта сволочь сделает нам чебуреки или сосиски.

ХАЛДИР (из душа): не думаю. В прошлый раз просто было совпадение.

ЛИНДИР (тоже растягиваясь на кровати): а вы обратили внимание, что Гимли и Бурин какие-то уж очень смущенные были?

ЛЕГОЛАС: обратил. Но Гимли мой друг и я не стал ничего говорить. Это его личное дело, Линдир. И лучше будет, если ты тоже ничего не станешь говорить или у него спрашивать.

КЕЛЕГОРМ (выходя из душа): ты хочешь сказать, что ловкий делец Гимли на деньгах облажался?

ЛЕГОЛАС: Турка, я же сказал – я не хочу об этом говорить.

(отворачивается к стене. Келегорм пожимает плечами и принимается расплетать свои харадские косички.

В бунгало второй команды все пошли в душ, после чего Элладан завалился поспать, Элронд – почитать, а Глорфиндел и Эллениэль ушли к себе. В бунгало третьей команды Боромир собрал грязную одежду и унес в прачечную, Тхуринэйтель прилегла на кровать, а Эомер с Арагорном ушли в душ. В четвертом же продолжается трагедия. Младшая Портофелия рыдает, Пин и Старшая Портофелия ее утешают, Мерри в нервах вышел на порог и закурил сигару. К нему подходит Эовин, вернувшаяся из прачечной)

ЭОВИН: что, Мерри, всё плохо, да?

МЕРРИ (мрачно): угу. Продулись, а ведь так хорошо всё было… а Портфи теперь рыдает и никак не успокоится.

ЭОВИН: да мы тоже… облажались по полной программе, что ни говори.

МЕРРИ: да? А что у вас-то стряслось?

ЭОВИН: ну… да так. Фигня, на самом деле. Ну… у нас там стояла мясорубка, большая такая, электрическая. Скорее даже такая фигня, которая колбасу там или что еще кубиками режет, знаешь?

МЕРРИ: угу. И что?

ЭОВИН: ну так вот, откуда-то из-под потолка прямо в эту резку упала крыса. Ну и… того. Гимли не успел нажать на кнопку и остановить, а крысу тут же перемололо. И вывалило всё это в таз с начинкой.

МЕРРИ: фу-у-у-у-у!!!

ЭОВИН: вот-вот. Меня тут же стошнило, я даже выскочить не успела, и стошнило прямо в тазик с другой начинкой. Пришлось выкинуть и то и другое, и своих денег доложить. И как оказалось – напрасно. Потому что продулись всё равно, со всей этой кутерьмой продать не успели оставшееся. Можно было деньги и не докладывать…

МЕРРИ: да уж… сочувствую. У нас-то еще не так и плохо, как оказалось. По крайней мере, крыса в мясорубку у нас не падала. Фу, нет, ну и гадость же, а. Всё, сегодня мясо есть не буду. Кто его знает, этого Гваглоса, как тут у него с санитарией. Пойду проверю, как он там готовит, а то мало ли.

(выбегает прямо под дождь и бежит к кухне, где нагло заскакивает в раскрытую дверцу. Эовин быстро убегает к себе, потому что дождь полил еще сильнее.)

ГВАЭГЛОСС: чего тебе тут надо, хоббит?

МЕРРИ: да так, решил посмотреть, соблюдаешь ли ты санитарные нормы. И заодно сказать тебе, что мы, хоббиты, сегодня не будем есть мясо.

ГВАЭГЛОСС (пожимая плечами): а на ужин мяса и не будет, можешь успокоиться. И кстати, почему вдруг такая неприязнь к мясу?

(режет фрукты. Мерри внимательно осматривает кухню, проверяет чистоту посуды и прочего. Придраться не к чему: кухня блистает идеальной чистотой)

МЕРРИ: да так…

ГВАЭГЛОСС: понятно. Мандос опять придумал какую-нибудь гадость? Ладно, хоббит, я сегодня добрый. На ужин будут макароны с дол-амротским соусом, запеченная в фольге рыба с помидорами, а на десерт – шарлотка.

МЕРРИ: отлично. Ладно, я тут в столовке посижу, а то дождяра вон какой лупит.

(выходит из кухни и садится за столик своего бунгало. Курит сигару и задумчиво смотрит на море.

В пятом бунгало Келеборн принял душ и переоделся в свежий халат, шорты и рубашку, и прилег на кровать с книжкой в руках, вставив в уши наушники. Луртц и Красная Каска заперлись в своей комнате, пользуясь тем, что Келеборн слушает музыку.

В шестом бунгало мрачнющие Гимли и Бурин сидят по углам и не смотрят друг на друга. Маухур невозмутимо сидит на своей веранде и увлеченно работает. Когда в переднюю комнату заходит Эовин, гномы краснеют и опускают глаза)

ЭОВИН: ладно вам. С кем не бывает. Ну провели вас хитрые бабы – ну и что. Забейте на это, да и забудьте. А то все на вас смотрят и шепчутся, а чего это, мол, Гимли и Бурин такие странные. Я слышала, как этим вопросом, например, интересовался Келегорм. И Линдир. Леголас намекнул им, что не желает ничего слышать на эту тему, но другим-то рот никто не заткнет. Вот, например, Кэрдан будет только рад позлорадствовать, что гномы позволили себя обмануть каким-то жуликам.

ГИМЛИ: да уж конечно. И что ты предлагаешь?

ЭОВИН: я не предлагаю, я делаю.

(гномы смотрят на нее с недоумением и жадным любопытством. Эовин стучит в окно, привлекая внимание Маухура, потом открывает окно)

ЭОВИН: Маухур, слушай и ты. Короче… чтобы никто не узнал, что Гимли и Бурин попались на удочку мошенников, я сказала Мерри совсем другое. Что у нас там была электрошинковка, и в нее упала крыса, мы не успели среагировать, и ее перемололо вместе с начинкой, а меня от этого стошнило в другой тазик с начинкой, поэтому нам пришлось возместить стоимость начинки, и вы от этого переживаете.

ГИМЛИ: это уже куда лучше звучит, но всё равно, мы же вложили деньги и не выиграли.

ЭОВИН: Гимли, в данном случае вложение денег выглядит благородно – мы же типа как бы возместили ущерб владельцу палатки.

МАУХУР: согласен. И к тому же подобные случаи бывают. Вот в одном ресторане в Изенгарде как-то было такое. Повар подал котлеты с крысой, думал, никто не заметит.

ГИМЛИ: фу-у. и что было?

МАУХУР: морду ему набили. У нас крысу жрать считается большим западлом.

БУРИН: понятно. Благодарю, леди.

ГИМЛИ: Спасибо, Эовин. Ты нас опять выручаешь!

ЭОВИН: да не за что. Пойду посплю, устала я от этого конкурса.

(уходит к себе. Гномы успокаиваются, Бурин достает из сундука вино и наливает в три бокала, предлагая Маухуру присоединиться. Тот не отказывается.

В седьмом бунгало никого нет – все в баре. В баре также и Кэрдан)

КЭРДАН (демонстративно не замечая гномов): Гилморн, что там у тебя по списку за аква-витой следует?

ГИЛМОРН (вздыхает): Владыка, вам не надоело?

КЭРДАН: не твое дело.

ГИЛМОРН: из крепких напитков или вообще?

КЭРДАН: хм… пожалуй что… вообще. Я сегодня добрее, чем утром.

ГИЛМОРН: алиготе, аликанте…

КЭРДАН: давай по бокалу каждого.

ДВАЛИН (тоже демонстративно не замечая Кэрдана): Слышь, ушастый, налей мне «Огня Мории»

ГИЛМОРН: минутку… Владыка Кэрдан, вот.

(Ставит перед Кэрданом один бокал красного вина и один белого. Кэрдан выпивает залпом сначала белое, потом красное)

ГИЛМОРН (Двалину): вам «Огонь Мории» с каким ликером – вишневым или клубничным?

ДВАЛИН: эльф, ты офигел. Какой ликер?! Перец, водка, лимон.

ГИЛМОРН: да? А у меня вот тут в рецептах написано, что нужен ликер вишневый или клубничный… ром и…

ДВАЛИН: нахрен. Наливай стакан водки, клади стручок красного перца и половинку лимона. И парням то же самое.

КЭРДАН: что-то это вино как компот, Гилморн. Давай продолжим крепкие напитки. Что там по алфавиту? Арака? Ну вот её и наливай.

ГИЛМОРН: а вы не будете ничего поджигать?

КЭРДАН: будет видно. Наливай.

(Гилморн демонстративно ставит на стойку огнетушитель, после чего наливает и Двалину, и Кэрдану. Кэрдан остается у стойки, а Двалин сгребает все четыре бокала и уносит к столику, за которым сидят мрачные Торин, Кили и Фили).

КИЛИ: ну по крайней мере мы всё-таки не на последнем месте оказались.

ФИЛИ: да уж. Интересно, что же стряслось-то у хоббитов и Гимли?

ДВАЛИН: на хоббитов мне плевать, а вот с Гимли интересно.

ТОРИН: да какая разница. Стряслось то же, что и с нами – плохо продавали товар…

ДВАЛИН: да нет, ну я же знаю Гимли и Бурина, не могли они настолько плохо продавать. Тут что-то другое.

КИЛИ: а ведь мы могли бы и обойти команду Арагорна, если бы правильно посчитали…

ДВАЛИН: забудь и выпей.

ТОРИН: может, завтра будет конкурс, где мы будем лучшие. И знаете, что я вам скажу? Лично я симпатизирую хоббитам, и мне жаль их. Хорошо бы нам с ними в следующих конкурсах выиграть. Просто чтобы показать остальным, что гномы и хоббиты тоже круты. А то надоело, что нас из-за роста всерьез не воспринимают.

КИЛИ: вот теперь ты понимаешь, почему я так хотел попасть на курорт, где только гномы и хоббиты…

ФИЛИ: а по-моему, нас, гномов, как раз отлично воспринимают всерьез. А вот хоббитам – им да, не повезло.

ДВАЛИН: парни, да плюньте вы. Вот лично я – вот пусть только кто посмеет как-то намекнуть, что я коротышка или там что еще – так я сразу в морду, и рост мне не помешает.

КЭРДАН (у стойки): Гилморн, а что у тебя тут непорядок в баре?

ГИЛМОРН: где вы видите непорядок? Я час назад тут убирал!

КЭРДАН: врёшь. А вон там что за грязь?

(показывает в сторону стола, где сидят гномы. Гномы мгновенно замолкают, поворачиваются к Кэрдану и нехорошо на него смотрят. Двалин вынимает из кармана кастет)

ГИЛМОРН: Владыка, там нет никакой грязи!!!

КЭРДАН: да неужели?

ДВАЛИН: послушай, ты, дылда ушастая!!! Что за гнилые наезды?!

КЭРДАН (не обращая внимания на Двалина): Гилморн, взял швабру и помыл в том углу!

ТОРИН (хватая Двалина за локти): сядь, он не про нас, успокойся. Мы же не в углу сидим!

ГИЛМОРН: да нет там никакой грязи!!!

(Кэрдан ставит на стойку бокал, и, покачиваясь, делает шаг к огнетушителю)

КЭРДАН: раз ты не хочешь, я сам помою!!!

(хватает огнетушитель и выпускает из него струю прямо в угол, над головами гномов. Из угла несутся матюки, и оттуда, из-под столика, выскакивает хоббит в драной грязной тельняшке и матросских штанах)

ХОББИТ: че за фигня?!

ГИЛМОРН: ой, прости, Падди, я тебя не заметил.

КЭРДАН: что этот матрос тут делает?

ПАДДИ: Падди Полубак. К вашим услугам.

КЭРДАН: так что ты тут делаешь?

ПАДДИ: я это… привез продукты, а тут дождь полил, я промок, зашел выпить рома, погреться… ну и заснул. А вы меня опять намочили!!! Несправедливо!

КЭРДАН: пьянствовать – нехорошо. Понятно, матрос?

ПАДДИ: да уж понятно… кто бы говорил.

КЭРДАН: а мне можно. Я в отпуске, в отличие от тебя.

(Поворачивается к Гилморну. Всё это время гномы молча созерцают всю эту сцену)

КЭРДАН: Гилморн, наливай мне араки… и Полубаку тоже.

ПАДДИ: э-э… мистер… мне ещё обратно в Умбар сегодня вернуться надо! Хозяин из зарплаты вычтет.

КЭРДАН: а тебя не спрашивают. Пей давай.

ПАДДИ (решительно): Простите, мистер, но свою дозу я на сегодня уже принял. Так что, со всем моим уважением, но я отправляюсь в Умбар.

КЭРДАН: ну и как хочешь.

(выпивает в три глотка бутылку араки и с размаху разбивает её о стойку. Гилморн, вздыхая, берется за совок и веник)

ПАДДИ: ну это… я поехал обратно.

ГИЛМОРН: давай, Падди. спасибо, что приехал в такую погоду. А то мы уж думали, что завтра курортников консервами кормить придётся.

ПАДДИ: да не за что. Бывай, Гил. А вы, мистер Долговяз, не пейте, вам это вредно, как я погляжу.

(Хоббит выходит под дождь и, пригибаясь, бежит к причалу, где пришвартован маленький катерочек, заводит мотор и отходит от причала. Гилморн сгребает осколки на совок)

ГИЛМОРН: вот зачем, владыка, вы разбили бутылку? Я бы её сдал в стеклотару…

КЭРДАН (перегибаясь через стойку и хватая из-под нее бутылку рома): что я слышу, Гилморн. Ты сдаёшь бутылки?

ГИЛМОРН (высыпая осколки в мусорное ведро): а что такого-то? Между прочим, приносит неплохой доход. Жизнь в Умбаре очень недешева, приходится крутиться, особенно такому эльфу, как я.

(отбирает у Кэрдана бутылку и откупоривает, наливает ему в бокал. Гномы, поглядев на всё это, успокаиваются и продолжают пить своё пойло)

КЭРДАН: какому – такому?

ГИЛМОРН: ну… продвинутому. Я же что попало на себя не напялю, я одеваюсь только в брендовые вещи, причем только и исключительно от дома моды «Эстель Лориен». А духами пользуюсь от «Белой чайки», вашей, между прочим, фирмы. А ведь в Умбаре всё это очень дорого стоит. Вот и изыскиваю средства. Так что вы, пожалуйста, больше не бейте бутылки.

КЭРДАН: наливай еще. А бутылки… это мысль. Заставить, что ли, сыночка любимого бутылки собирать? Лишить его обеспечения, и пусть бутылки собирает.

ГИЛМОРН: что вы, он же принц, на вас же косо начнут смотреть!!!

КЭРДАН: а мне накласть.

(выдувает еще один стакан рома со льдом и мятой. В этот момент звонит колокол, призывающий на ужин. Кэрдан со стуком ставит стакан на стойку и нетвердой походкой отправляется к столовке. Тут же и дождь прекращается. Гномы отправляются к ужину. Из бунгало стягиваются и остальные)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ну наконец-то дождь кончился. Но всё равно холодно.

ГЛОРФИНДЕЛ: да, как-то зябко и сыро. Что там у нас на ужин?

ЭЛЛАДАН: очень надеюсь, что не пирожки.

БОРОМИР: и не чебуреки!!!

ЛУРТЦ: и не шаурма.

КЕЛЕБОРН: не думаю, что Гваэглосс знает, что такое шаурма и как ее готовить.

ЛЕГОЛАС: Кел, я б не надеялся на это. Мало ли. Это же Гваэглосс!

КЕЛЕБОРН: на этот счет можешь не переживать – он не посмеет приготовить такое. Во всяком случае, пока я здесь.

ЭЛРОНД: а вот пойду проверю, что он там наготовил.

(собирается зайти в кухню, но тут из кухни появляется Гваэглосс, пишет мелом меню и уходит обратно)

ЭЛРОНД: прекрасно. Макароны, рыба в фольге, шарлотка. Как видите, никакой шаурмы или чего-то в этом роде.

ЭОВИН: Эл, а мне это можно есть, или мне опять особую диету подадут?

ЭЛРОНД: это – можно. Похоже, Гваэглосс решил не париться и готовит на всех одно и то же.

КЕЛЕБОРН: к сожалению, лень моему племяннику всегда была присуща.

ЛЕГОЛАС: угу, Кел, только почему-то ты это признал только сейчас.

КЕЛЕБОРН: я долгое время надеялся, что он образумится.

(Подходят Рыжая Соня и Маэглин)

РЫЖАЯ СОНЯ: всем добрый вечер. Отличные новости: на завтра обещают хорошую погоду!

ПИН: значит, можно будет кататься на банане?

РЫЖАЯ СОНЯ: пожалуй что да.

МАЭГЛИН: ну а я все-таки заказал бильярд. Кстати, после ужина, если будут желающие играть в покер, приходите в бар.

ГИМЛИ: даже не знаю… что-то не хочется. Я лучше послушаю истории.

БУРИН: и я.

ЛЕГОЛАС: в таком случае вам тоже придется рассказывать.

ГИМЛИ: уж не переживай, найдется.

БОРОМИР: я тоже хочу.

КРАСНАЯ КАСКА: и я.

МАЭГЛИН: так что, никто не хочет играть сегодня?

МАУХУР: ну, получается, что нет. Я тоже истории послушаю, вдруг чего интересное и для творчества полезное?

ДВАЛИН: истории… тьфу. Впрочем, разок послушать можно.

МАЭГЛИН: ну и прекрасно. Посмотрю телевизор.

(стучит в дверь кухни)

МАЭГЛИН: Гваэглосс, ужин готов?

ГВАЭГЛОСС: угу. Можете садиться.

(Курортники рассаживаются за столами. Из кухни появляется Гилморн с тележкой с тарелками и раздает еду)

ГИЛМОРН: Приятного аппетита всем!

МЕРРИ, ПИН, ПОРТОФЕЛИИ, МАУХУР: спасибо.

ЛЕГОЛАС: с чего ты такой доброжелательный, а?

ГИЛМОРН: у меня хорошее настроение.

ЛЕГОЛАС: гм…

(за столом пятого бунгало Келеборн опять выговаривает Кэрдану)

КЕЛЕБОРН: Кэрдан, ты снова пьян. Ну как так можно?

КЭРДАН: Кел, это моё личное дело. Ты что думаешь, после того сегодняшнего позора, который устроил мой с-с-с-сынок, я еще и трезвым должен оставаться? Да мне сам Эру велит напиться, чтоб забыться. Так что все как хотят, а я после ужина этим и займусь.

КЕЛЕБОРН: но… послушай, Кэрдан, может быть, тебе нужно просто поговорить с кем-нибудь, выплеснуть негатив и…

КЭРДАН: нет. Я просто хочу напиться. И помощники в этом мне не нужны. Разве что собутыльники. Но и те не сегодня. Сегодня я буду… как это люди говорят? Бухать? Вот. Сегодня я буду бухать один.

ЛУРТЦ: пацан, может, не надо, а? Завтра тоже конкурс.

КЭРДАН: у эльфов не бывает похмелья, если ты об этом.

ЛУРТЦ: это я в курсе. Я про то, что если набухаться капитально, как ты, в натуре, хочешь сделать, то бухло до завтра просто не выветрится.

КЭРДАН: а вот и проверю, так ли это.

(тут перед ним Гилморн ставит его тарелки)

КЭРДАН (показывая на рыбу): это что?!

ГИЛМОРН: как – что? Рыба. Запеченная в фольге с помидорами.

КЭРДАН: Гилморн.

(голос его тих и грозен)

ГИЛМОРН (с испугом): что?

КЭРДАН: разве ты не знаешь, Гилморн, что я ненавижу рыбу?

(при этих его словах вдруг становится очень тихо. Все смотрят на Кэрдана, даже гномы, которые не в курсе данного обстоятельства. Мерри и Пин быстро прячутся под стол, увлекая за собой Портофелий. Леголас и Халдир тревожно переглядываются. Глорфиндел прижимает к себе Эллениэль. Боромир и Эомер с Арагорном инстинктивно хватаются за вилки так, будто это ножи. Эовин задвигается за широкую спину Маухура)

ГИЛМОРН: н-нет, владыка. Простите…

КЭРДАН: я ненавижу рыбу!!!

(метко сбрасывает с тарелки рыбу и она летит в раскрытую дверь кухни, в которой как раз появился Гваэглосс… рыба влепляется ему в лицо)

ГВАЭГЛОСС: не понял, что это за свинство?

ЛЕГОЛАС (тихо): всё, Хэл, сейчас Кэр убьёт Хамдира нафиг… и я не знаю даже, радоваться этому или нет.

ХАЛДИР: Келеборн расстроится…

ЛЕГОЛАС: да уж…

КЕЛЕГОРМ: зато одним педерастом меньше станет. А если ещё и Гилморн под раздачу попадёт, то двумя.

ЛИНДИР: А мне почему-то Гилморна жалко. Вон какой счастливый и довольный еще полчаса назад был.

ЛЕГОЛАС: Линдир, что я слышу? Ты сочувствуешь гомикам?

ЛИНДИР: они же эльфы, как и мы. Расовая солидарность.

КЕЛЕГОРМ: Кэрдан тоже эльф. Или, может быть, дело в том, что Гилморн и Гваэглосс – синдар, а Кэрдан – нет?

ХАЛДИР: какая разница. Владыка расстроится – это главное.

(между тем Гваэглосс утер с лица рыбу и нехорошо посмотрел на Кэрдана)

КЭРДАН: Я ненавижу рыбу, и ты посмел мне её приготовить!

КЕЛЕБОРН: Кэрдан, успокойся, Гваэглосс готовил на всех, а не тебе одному.

КЭРДАН: мне плевать!

КЕЛЕБОРН (хватает его за руки и усаживает на стул): прекрати немедленно!

КЭРДАН: не прекращу! Я не желаю есть рыбу. И не буду её есть. Пусть твой племянник принесёт мне другую еду.

ГВАЭГЛОСС: только лишь потому, что я – наемный работник и обязан делать свою работу, я принесу. Но вот этого (он смахнул остатки рыбы с волос) я вам не прощу. Я этого не заслужил.

КЭРДАН: помалкивай.

КЕЛЕБОРН: Кэрдан, успокойся. Потому что я сейчас разгневаюсь.

(при этих словах Келеборна Халдир тут же нырнул под стол и двумя руками увлёк туда сидевших по обе стороны от него Леголаса и Келегорма. Линдир нырнул под стол сам. Элронд встал и подошел к столику Келеборна и Кэрдана. Луртц обнял Красную Каску за плечи и приготовился к бою. Кэрдан с удивлением посмотрел на Келеборна. На лице лориенского владыки было выражение спокойной решимости, оно не пыхало гневом или яростью, но отчего-то Кэрдан стушевался)

КЭРДАН: ладно. Если ты говоришь, что твой племянник не хотел меня оскорбить, я тебе поверю. Маэглин!

МАЭГЛИН (осторожно): что?

КЭРДАН: выпиши премию Гваэглоссу в размере трех зарплат. Я возмещу.

ГВАЭГЛОСС: не надо мне ваших денег.

(тут к нему подскакивает Гилморн и что-то шепчет на ухо. Гваэглосс кривится, но кивает)

ГВАЭГЛОСС: ладно. Буду считать, что вы извинились таким образом. А про вашу нелюбовь к рыбе я не знал.

КЭРДАН: вот теперь будешь знать.

(Гилморн исчезает в кухне. Остальные переводят дыхание. Кэрдан мрачно ест пустые макароны. Из кухни выходит Гилморн с тарелкой нарезанной ветчины)

ГИЛМОРН: владыка… это вам. Вместо… рыбы.

КЭРДАН: мда? Ну спасибо.

(забирает тарелку. Гилморн уходит на свое место и принимается за ужин. К нему присоединяется умытый Гваэглосс)

ЛЕГОЛАС: жаль, шоу так и не было.

ХАЛДИР: по-моему, того, что было – вполне достаточно.

(в дальнейшем ужин проходит без происшествий. Первым доел Мерри)

МЕРРИ: Ну вот, всё съел. Соня, когда мы начнём истории рассказывать?

РЫЖАЯ СОНЯ: через час. Надо же и костёр разжечь, и сосиски с зефиром со склада принести.

МЕРРИ: а че так долго?

МАЭГЛИН: дров у нас нет. Вчера всё сожгли. Так что сейчас кому-то придётся идти в джунгли, пока еще светло, и рубить дрова.

ГИЛМОРН: а кому?

РЫЖАЯ СОНЯ: Кроме Маэглина, и некому. Тебе сейчас убирать и мыть посуду, Гваэглоссу – в баре работать. А я пойду доставать сосиски и зефир.

(Маэглин и Соня уходят. Гилморн принимается собирать со столов посуду, Гваэглосс, увидев, что Кэрдан идёт к бару, вздохнув, отправляется туда же. Двалин тоже собрался в бар)

ТОРИН: Ты куда?

ДВАЛИН: как куда? В бар.

ТОРИН: но зачем? То есть… почему бы нам не посидеть у костра и не послушать истории?

ДВАЛИН: да что я там интересного смогу услышать? К тому же ты слышал – там и рассказывать придётся. А я не хочу ничего рассказывать. Поэтому пойду квасить. Ты со мной или как?

ТОРИН (задумчиво): даже не знаю. Пожалуй, попробую всё-таки послушать истории. Будет скучно – приду к тебе.

ДВАЛИН: ну и славно. Ну, я пошел.

(уходит в бар. Торин идет в бунгало, где и обнаруживает очень задумчивого Кили)

ТОРИН: что такое?

КИЛИ: как тебе сказать… Эовин что-то как-то… ну… не проявляет ко мне больше интереса.

ТОРИН: хм… знаешь, что я тебе скажу.

КИЛИ: что?

ТОРИН: не парься. Она же не гномка.

КИЛИ: всё равно как-то обидно.

ТОРИН: ну, может, она просто от этого конкурса устала.

КИЛИ: не знаю. В общем, я что хочу сказать… я истории слушать не пойду. Я в бар пойду. Пить с Двалином.

ТОРИН (встревоженно): может, не стоит?

КИЛИ: почему?

ТОРИН: пить с Двалином – опасная затея для молодых неопытных гномов.

КИЛИ: ну и фиг. Всё равно пойду.

(надевает куртку и уходит. Торин пожимает плечами, тоже надевает куртку и выходит из бунгало.

Эльфы из первого бунгало дружной толпой идут к себе, надевают ветровки и отправляются побродить по территории, пока всё приготовят к костру. Во втором бунгало тоже готовятся к вечерним развлечениям)

ЭЛЛАДАН (надевая косуху): пойду помогу Маэглину дрова рубить. Пап, ты как, с нами или чем другим займешься?

ЭЛРОНД: что-то мне перехотелось истории слушать и рассказывать. Поговорю с Келом, может, он согласится раскинуть со мной партию в преферанс.

ГЛОРФИНДЕЛ (выглядывая из соседней комнатки): в преферанс вдвоём? Не будет ли скучно?

ЭЛРОНД: а ты что, не хочешь?

ГЛОРФИНДЕЛ: да вот не знаю. Кэрдан вечно меня обвиняет в жульничестве.

ЭЛРОНД (задумчиво, явно с кем-то установив осанве): Кэрдана не будет. Он пошёл пьянствовать. А Кел согласен. Ему тоже не хочется сидеть у костра и слушать болтовню молодёжи.

ГЛОРФИНДЕЛ: ну, если Кэрдана не будет, то я с вами.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: как же так, ты обещал с нами истории рассказывать?!

ГЛОРФИНДЕЛ: милая, ну подумай… а вдруг я выиграю много денег?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а ты и так не бедный. Так что пошли к костру! Кстати, я тебе в Умбаре купила спортивный костюм.

ГЛОРФИНДЕЛ: но когда ты успела?!

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: тогда, когда мы ждали Мандоса и оценщиков, а я в туалет пошла. Там была рядом лавка со шмотками. Это, конечно, не «Нифредиль», но… тож ничего. Я, между прочим, две тыщи умбарских долларов за него отвалила.

ЭЛРОНД: ты с ума сошла. За простую умбарскую тряпку – две тысячи долларов?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: и вовсе не простую. Это умбарский дом моды «Абибас». Не самый плохой, между прочим. Не «Перум» же. Тем более… тем более, папа, как ты помнишь, мы с Элди позаботились о том, чтоб дом моды «Перум» прекратил своё существование. Глорфи, в общем, он лежит на кровати. Иди переоденься, и пойдем к костру.

ЭЛРОНД: доця, ты папку совсем хочешь общества лишить?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ну неужели ты не найдешь себе ещё кого-нибудь в компанию? Боромира там, Эомера с Арагорном…

ЭЛРОНД: их? Не смеши меня.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а что?

ЭЛРОНД: да с ними же совсем неинтересно, они же люди, а значит – тупые.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: папка, не будь расистом, тебе это не к лицу. Короче, сейчас схожу, позову кого-нибудь из них.

(уходит. Элронд задумчиво глядит на сына. Тот пожимает плечами и молча уходит. Из соседней комнаты появляется Глорфиндел в темно-синем с голубым спортивном костюме с четырьмя желтыми полосочками по бокам штанов и рукавов, и с надписью на груди «Абибас»)

ГЛОРФИНДЕЛ: что-то мне кажется… что я выгляжу глупо.

ЭЛРОНД: по крайней мере, это твои гербовые цвета. Утешься этим.

ГЛОРФИНДЕЛ: да уж. Пойду помогу Элди дрова рубить.

(уходит. Элронд ложится на кровать, но тут раздаётся стук в дверь и в комнату заходит Келеборн с бутылкой вина в руке)

КЕЛЕБОРН: добрый вечер. Что, мы будем играть только вдвоём?

ЭЛРОНД: получается, что да. Где ты вино взял?

КЕЛЕБОРН: это то, что нам еще за первый конкурс дал Мандос. Валинорское вино.

ЭЛРОНД: понятно. Ну что ж, чтоб напиться, этого мало, но чтоб приятно провести вечер – вполне достаточно. Сейчас полезу в свой чемодан, там должна быть коробочка с твёрдым гондорским сыром…

(снова стук в дверь, тут же дверь распахивается и в комнату заскакивает Эллениэль)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Папа!!! Вот Боромир, он согласился с вами играть в преферанс! Втроём уже веселее будет.

(Эллениэль убегает. Боромир кланяется Келеборну и Элронду)

БОРОМИР: добрый вечер. Я тут эта… принёс гондорской сливянки. Специально в бар за ней сходил.

ЭЛРОНД: добрый. Но ты же хотел истории рассказывать, насколько я помню.

БОРОМИР: ну… вообще-то, играть в преферанс с вами хотел Ара. Но я подумал и решил, что будет лучше, если вместо него пойду я.

ЭЛРОНД (задумчиво глядя на честное лицо Боромира): С каких это пор в тебе открылись такие дипломатические таланты?

БОРОМИР: нет у меня никаких дипломатических талантов. Просто я знаю, что стоит вам с Арагорном затеять совместное дело, как обязательно начнутся какие-то, говоря урук-хайским наречием, тёрки. А оно нам надо? А ко мне у вас вроде нет никаких претензий, особенно после того, как лично Манве развеял гнусные слухи обо мне.

ЭЛРОНД: хорошо. А играть-то ты хоть умеешь?

БОРОМИР: обижаете. Конечно, умею.

ЭЛРОНД: тогда приступим.

(достает колоду карт.

В лесу Маэглин, Элладан и Глорфиндел рубят дрова. Дело идет довольно споро: один только Элладан работает за троих. Глорфиндел от него не отстает)

ЭЛЛАДАН: надеюсь, этого хватит.

МАЭГЛИН: на сегодня точно хватит, а там, боюсь, придется заказывать дрова с материка. А то такими темпами весь сухостой за два дня вырубим…

ГЛОРФИНДЕЛ (одним ударом срубая большое сухое дерево): что так, пират беспокоится о природе?

МАЭГЛИН: а что? То, что я умбарец и пират, не значит, что я обязательно должен быть варваром. Мы о природе, между прочим, тоже заботимся, не хуже вас.

ГЛОРФИНДЕЛ: так у вас же чуть ли не половина населения – орки с урукхаями.

МАЭГЛИН: ну и что. Зато заместитель Джека по использованию природных ресурсов у нас эльф.

ГЛОРФИНДЕЛ: и как же его к вам занесло?

МАЭГЛИН: да как всех заносит. Натворил чего-то дома, ну и подался к нам. Он из Лориена, чего-то там непристойное по мнению владыки Кела сделал, ну и выперли его. Он сначала пиратом был, а потом вот Джековым замом стал.

ЭЛЛАДАН: он что, такой же извращенец, как  и Гилморн?

МАЭГЛИН: нет, он по женской части.

ЭЛЛАДАН: надо же, а я уж думал, что у вас там все эльфы – голубые. Судя по неадекватной реакции местных гомиков на эльфов.

МАЭГЛИН: ну… это после того, как Гилморн у нас пару лет зажигал по борделям, так все гомики с ума посходили – вот непременно эльфа им подавай… Джеки уже подумывает, какой бы закон издать, чтоб к эльфам не приставали… и при этом конституцию не нарушить.

ГЛОРФИНДЕЛ (связывая огромную вязанку дров): а у вас еще и конституция есть?

МАЭГЛИН: конечно. И очень хорошая, между прочим! Там четко расписаны все права и обязанности каждого умбарца и гостя города.

ЭЛЛАДАН: наверное, она очень большая.

МАЭГЛИН: вовсе нет. Там, на самом деле, всего несколько пунктов.

ГЛОРФИНДЕЛ: а как запрет на приставание к эльфам может ее нарушить?

МАЭГЛИН: ну… там есть пункт «каждый имеет право трахаться, с кем ему хочется».

ЭЛЛАДАН: так ведь тут ключевые слова «с кем ему хочется». А эльфам-то, может, совсем не хочется.

МАЭГЛИН: ну и вот, главная задача в том, как сформулировать, чтоб никому обидно не было.

ГЛОРФИНДЕЛ: понятно. А какие ещё там пункты?

МАЭГЛИН: пункт первый: как мэр сказал, так и будет, если это не нарушает конституцию; пункт второй: за всё надо платить, а кто платить не хочет, тот будет сидеть в тюрьме; пункт третий: у кого нет работы, жилья и документов – тот платит штраф; пункт четвертый: мэра имеют право выбирать все пираты Средиземья; пункт пятый… ну его я вам уже называл, это про трахаться, пункт шестой: каждый имеет право отомстить за причиненные ему обиды, пункт седьмой: пиратство – национальное занятие умбарцев, ну и последний пункт: слово мэра – закон для всего Умбара.

ЭЛЛАДАН: так этот последний пункт разве не то же самое, что и первый?

МАЭГЛИН: а повторить никогда не лишне.

ГЛОРФИНДЕЛ: ясно. Ну что, понесли дрова?

(взваливает на себя огромную вязанку и уходит в сторону курорта. Элладан и Маэглин уходят за ним.

В баре собралась интересная компания: Двалин и Кили за одним столом, а Кэрдан – у стойки. У стойки же стоит мрачный Гваэглосс)

КЭРДАН: водки.

ГВАЭГЛОСС: какой?

КЭРДАН: а что, она бывает разная?

ГВАЭГЛОСС: да.

(выставляет на стойку целую батарею бутылок)

КЭРДАН: какая красота. Вот всё и попробую. Так, давай мне стакан, и неси все эти бутылки вон за тот столик…

ДВАЛИН (глядя на то, как Гваэглосс волочёт огромное количество бутылок): Эй, ушастый, а ты не треснешь – столько выжрать?

КЭРДАН: гном, ты сомневаешься в моих способностях выпить столько, сколько я захочу?

ДВАЛИН: да. Где уж тебе, ушастому, столько выпить.

КЭРДАН (странно глядя на гнома): можно подумать, ты сможешь.

ДВАЛИН (загораясь идеей): спорим на… на тыщу дукатов, что я тебя перепью.

КЭРДАН (пожимая плечами): хвалилась чайка море поджечь… ну если тебе печень не жалко, давай.

КИЛИ: Двалин, может, не надо?

ДВАЛИН: отстань, салага. Я лучше знаю, надо или не надо. Да не трусись, чтоб кто меня перепил? Да не бывать этому. Иди лучше вон к костру, истории слушать.

КИЛИ: не пойду я к костру…

ДВАЛИН: иди, я кому сказал.

КИЛИ: ну ладно. Как знаешь.

(обиженно уходит к костру, но на полпути, возле бассейна, сталкивается с Эовин)

ЭОВИН: О! а я тебя искала.

КИЛИ (мрачно): и зачем?

ЭОВИН: море успокоилось… все будут у костра сидеть, никто нам не помешает.

КИЛИ: в чем?

ЭОВИН: голыми купаться. Ну, ты будешь или нет?

КИЛИ: да!

(Эовин берет его за руку и они бегут в дальний конец пляжа… но возле бунгало гномов сталкиваются с Фили)

ФИЛИ: а куда это вы?

КИЛИ: какое тебе дело?

ЭОВИН: голыми купаться.

КИЛИ: э-э…

ФИЛИ: а-а… а можно с вами?

( Кили на него недовольно посмотрел)

КИЛИ: ты же истории хотел рассказывать.

ФИЛИ: да там народу много собралось, вряд ли до меня очередь дойдёт. Пить с Двалином не хочу, а больше заняться нечем. А тут такое заманчивое предложение.

КИЛИ: так не тебе же предложение. Эовин мне предлагала.

ФИЛИ: ну и что. А я тоже имею встречное предложение – купаться голыми. Втроем.

ЭОВИН: мальчики, решайте давайте, кто куда. А то я еще передумаю и пойду истории слушать.

КИЛИ: э-э… но втроём… купаться голыми… и потом… это… тоже втроём?!

ЭОВИН: какой еще ЭТО «втроем»?! Раз так, никто не будет купаться голыми. А будем мы… играть в карты.

ФИЛИ: а почему так?

ЭОВИН: потому что я порядочная женщина, и голышом сразу с двумя мужчинами купаться не буду. И тем более не буду ЭТО… потом. Втроем. Понятно?

КИЛИ: ну вот, Фили, ты мне всё обломал!!!

ФИЛИ: да ладно. Если ты такой обидчивый, то я пойду сам найду себе развлечение. А вы делайте, что хотите.

(Обиженный Фили уходит. Эовин пожимает плечами, хватает Кили за руку и тащит в конец пляжа. Фили же идет мимо бунгало Элронда, в котором горит свет, видит в окно Келеборна, тасующего карты, и решительно стучит в дверь. Ему открывает Элронд)

ЭЛРОНД: господин гном. И что же вам нужно?

ФИЛИ: простите, что беспокою вас, но не нужен ли вам четвёртый игрок для преферанса?

ЭЛРОНД: вообще-то нет.

ФИЛИ: понятно… прощу прощения.

КЕЛЕБОРН: но мы можем принять вас. Заходите.

ФИЛИ: благодарю.

(Фили заходит и садится за столик. Боромир наливает ему сливянки)

БОРОМИР: не знаю, что у тебя стряслось, но выглядишь ты так, словно тебе срочно нужно выпить.

ФИЛИ: благодарю.

(выпивает стакан сливянки и закусывает копченой рыбой с тарелки, стоящей посередине стола)

БОРОМИР: вот, другое дело. Ну что, господа, будем писать пулю?

КЕЛЕБОРН: да, приступим, пожалуй.

(начинает сдавать карты.

Возле костра уже собрался народ: хоббиты, Леголас, Келегорм, Халдир,  Линдир, Эллениэль и Глорфиндел с Элладаном, Арагорн, Тхуринэйтель, Эомер, Бурин, Гимли, Торин, Маухур, Луртц и Красная Каска. Появилась Рыжая Соня в сопровождении Гилморна, толкающего тележку с сосисками и зефиром.

ГИЛМОРН: а теперь можно мне идти? Гвайсика подменю.

РЫЖАЯ СОНЯ: ну иди. Но не забудь, что кухня до сих пор не прибрана.

ГИЛМОРН: я помню. Но надо Гвайсика заменить, а то владыка Кэрдан его не любит…

ЭЛЛАДАН (едко): можно подумать, тебя он любит.

ГИЛМОРН: меня он не настолько не любит… во всяком случае, у него ко мне нет личных претензий.

(убегает к бару)

РЫЖАЯ СОНЯ: ну вот, дрова есть, зефир есть, сосиски тоже – можно разжигать. Кто хочет запалить костер?

(все смотрят на хоббитов. Портофелия Младшая краснеет)

АРАГОРН: я. Спорим, с одной спички зажгу?

ЛЕГОЛАС: ну пробуй.

АРАГОРН: да чтоб я с моим опытом не смог разжечь с одной спички костер?

(приступает к разжиганию. И правда – ему удается зажечь костер одной спичкой)

РЫЖАЯ СОНЯ: спасибо. Ну, у кого вчера была шляпа?

ЛЕГОЛАС: у Эллениэль.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: и я сейчас вам расскажу такую историю, что все закачаетесь.

ПИН: а она будет страшная?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: она будет интересная. Слушайте. Давным-давно это было. Ну, если точно, то не так уж и давно, каких-то тысячу лет назад…

ЭОМЕР: ни фига себе – не так уж давно. Может, это для вас, эльфов, недавно… а для людей и прочих – очень даже давно.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: не перебивай. Так вот… Как-то переселился в Лориен из Серебристых Гаваней один эльф. Звали его Тауримэльдо. И стал он первым приближённым к Келеборну…

ХАЛДИР: ой, может, не надо эту историю, а?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а что такого-то, Хэл?

ХАЛДИР: да так… не хотелось бы лишний раз вспоминать.

ЛЕГОЛАС: Хэл, это не при тебя ли часом?

ХАЛДИР: нет. Просто… эта история слишком мрачная.

КЕЛЕГОРМ: а мне интересно.

ЛЕГОЛАС: Хэл, если она тебя как-то касается…

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: не касается.

ЛЕГОЛАС: так я тебе и поверил.

ХАЛДИР: Леги, нет, эта история не про меня, если ты это хотел узнать. Я против неё по другим причинам.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: скажи лучше, Хэл, что ты сам хотел её рассказать.

ХАЛДИР: нет, я хотел другое. Рассказывай, Элли.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: хорошо. Итак… этот Тауримэльдо был очень строгих правил, ну прямо всё у него должно быть только по распорядку, только по правилам – и никак иначе. Келеборн по сравнению с ним – раздолбай. А особенно не терпел этот Тауримэльдо всяческий, как он думал, разврат. И вот ходил он такой весь холодный, мрачный, одинокий, пока Владычице это не надоело, и она не вызвала его на разговор. «Тауримэльдо, - сказала она, - я вижу, что ты сторонишься дам и ведёшь замкнутую, унылую и одинокую жизнь». Тауримэльдо в ответ только поклонился. Владычица продолжила: «Тауримэльдо, такому видному эльфу, как ты, не годится быть одному. К тому же многие девушки желали бы видеть тебя своим мужем. Повелеваю тебе жениться до исхода этого года!»

МЕРРИ: нифига ж себе у вас, у эльфов, порядочки. Вот так взяли и жениться приказали.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: это так не везде. Да и… в общем, достал всех этот Тауримэльдо своей правильностью.

АРАГОРН: а девушки?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а девушки за ним давно увивались. Так что, когда стало известно, что Владычица приказала ему срочно жениться, многие обрадовались: ещё бы, такой видный красавец! Да ещё приближенный к Келеборну… словом, стали они за ним увиваться еще больше. Ну, Тауримэльдо не раздумывал долго, пришёл как-то утром на приём к Владыкам и говорит: «Владычица, Владыка, вы приказали мне срочно жениться. Поскольку я всегда вас чтил и уважал, то я исполню вашу волю. Но ни одна из лориенок мне не нравится больше других. Поэтому пусть все девушки, желающие выйти за меня замуж, сложат свои браслеты вот в эту корзинку – тут Тауримэльдо показал большую тростниковую корзину, которую приволок с собой – и чей браслет я отсюда выну первым, та и будет моей женой». Келеборну эта идея не понравилась, Галадриэль тоже, но Тауримэльдо упёрся и не желал поступить иначе. А тут еще и Хам… Гваэглосс Владыке нашептывает: «Дядя, соглашайся, ему правда всё равно».

ЛЕГОЛАС: опа, еще и Хамдир, оказывается, в этой истории замешан.

ЛИНДИР: тьфу.

КЕЛЕГОРМ: и что-то мне подсказывает, что замешан он там неспроста.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Обломись, Турка, гомиком Тауримэльдо не был.

ЛЕГОЛАС: а откуда тогда Хамдиру знать, всё равно ему или нет?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Узнаешь. Так вот, пришлось Келеборну согласиться. Взял Гваэглосс корзинку, вышел с нею за дверь, и вернулся обратно с уже наполненной. Тауримэльдо не глядя вынул первый попавшийся браслет. Оказался это браслет Фандис, самой красивой девушки из свиты Владычицы. Уж как была счастлива Фандис – можно только гадать! На свадьбе сияла она ярче луны и звезд, и все девушки ей завидовали. Ну вот… а наутро вышла Фандис из супружеской спальни грустная и очень задумчивая. Подружки сразу к ней кинулись – что да как, да почему она такая мрачная. Ну, Фандис села с ними пить чай… и разрыдалась. Говорит сквозь слёзы: «Ничего не было-о-о!!!» Подружки удивились – как это так. Поплакала Фандис, а потом подробно рассказала. Что легла она в супружескую кровать, раздетая, в кружевных только чулочках… вошёл в спальню Тауримэльдо, одетый в длиннющую рубашку, улегся с краю кровати, завернулся в одеяло и заснул. И всё. Девушки возмутились: как это так!!! И посоветовали подкараулить его в бане. Сказано – сделано. Долго ждать не пришлось: в тот же вечер Тауримэльдо отправился в баню. Фандис тихонечко прокралась за ним, и только она собралась зайти к нему и подкараулить его голым… как увидела, что снял Тауримэльдо свои одежды, а у него под ними – железные трусы с замком!

ПОРТОФЕЛИЯ С: это как?

ЭЛЛАДАН: я полагаю, что-то типа кольчужных штанов с замком на самом интересном месте?

ГИМЛИ: или клёпаные, как латы?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ну как вы понимаете, лично я не видала. Да и какая вам разница?

ТОРИН (задумчиво): ну как… если бы они были клепаные, то это да, неприятно… а кольчужные снять – как два пальца… в варенье обмакнуть. Нужны только клещи, кусачки и немного терпения. Нормальная гномская девушка на месте этой Фандис напоила бы его как следует, а потом бы за часик сняла б эти трусы.

БУРИН: ага.

КЕЛЕГОРМ: да что там гномы… нормальная нолдэ поступила бы точно так же и управилась бы быстрее.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Фандис не была нолдэ, и уж тем более гномкой. И сроду в руках никаких инструментов вроде клещей или кусачек не держала. но она была решительная и смелая, приперла муженька к стене и стала допрашивать… а поскольку Тауримэльдо поначалу не хотел признаваться, откуда на нем такие трусы, то она привязала его к банной скамейке и пригрозила вылить ковш кипятка на трусы…

КЕЛЕГОРМ: как-то это жестоко… и коварно, прямо по-синдарски.

ЛЕГОЛАС: да, Турка, мы такие – ужасно коварные. Эт вы, нолдор, прете напролом. А мы всегда находим обходные пути.

ГЛОРФИНДЕЛ: Леги, перестань разжигать национальную рознь, с этим у нас и Кэрдан прекрасно справляется. Элли, продолжай.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Тауримэльдо испугался и рассказал свою историю. Жил он раньше в Серебристых Гаванях и вёл там совсем непристойный образ жизни, пока это не надоело владычице Мэалинмель и владыке Кэрдану. И они наказали его: колдовством надели на него такие трусы и предупредили, что ходить ему так тысячу лет, пока не исправится. А прошло всего-то пятьсот. Так что придется подождать еще пятьсот лет, а то, если снять их раньше срока, ничего хорошего не выйдет. Фандис пообещала ждать пятьсот лет.

ЭОМЕР: хорошо вам, эльфикам, пятьсот лет прождать – раз плюнуть. Наши бы роханские кобылы и недели б не вытерпели…

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а кто сказал, что Фандис вот так спокойно ждала пятьсот лет? Не-ет, лориенские девушки хоть и кажутся изрядными любительницами мороженого, но на самом деле таковыми не являются.

ГЛОРФИНДЕЛ: что да – то да.

ЭЛЛАДАН: хм… ну… это верно. Имел я дело с лориенскими девушками…

ХАЛДИР: давайте оставим эту тему. И я вообще не хотел, Элли, чтоб ты рассказывала эту неприличную историю…

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ну уж нет, раз я начала, то я ее расскажу. Так вот… Фандис призадумалась: а как бы так устроить, чтоб либо срок сократить, либо трусы с мужа железные снять. Сначала она решила поехать в Серебристые Гавани и упросить Кэрдана и Мэалинмель снять заклятие с Тауримэльдо. Но тут ей вовремя попался некий эльф, который, отлично зная Кэрдана, отговорил ее от этой затеи. И этим неким эльфом был именно Хэл.

АРАГОРН: интересно, а откуда бы Халдиру отлично знать Кэрдана в те времена?

ХАЛДИР: я жил вместе с мамой там некоторое время… когда был совсем юным. Мама тогда была придворной дамой у Кэрдана, а я носил шлейф за владычицей Мэалинмель.

ЛЕГОЛАС: Хэл, да ты, я смотрю, с юных лет при владыках!

ХАЛДИР: а то ты не знал.

ГИМЛИ: дайте историю послушать, а. как раз, чую, интересное начинается.

ТОРИН: угу.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: и вы правы, господа гномы. Отказавшись от идеи упросить Кэрдана снять заклятие, Фандис задумалась над тем, как бы снять с мужа трусы. Она не умела обращаться с инструментами, но была далеко не глупой эльфийкой. И прекрасно разглядела, что на трусах есть замочек. А раз есть замочек, то где-то должен быть и ключик. И, в свою очередь, если есть ключик, то можно попробовать подобрать похожий ключик.

КЕЛЕГОРМ: о, вот это уже конструктивный подход!

ГИМЛИ: и как же она подбирала ключик?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: она стала собирать ключи: едва ей попадался на глаза хоть какой-нибудь ключ, как она тут же делала с него слепок на воске, кусок которого постоянно носила с собой в сумочке. А потом, когда у нее накопилось очень много таких слепков, она напросилась в посольство в Ривенделл… и там обратилась за помощью к одному из кузнецов.

ЭЛЛАДАН: что-то такое я припоминаю… Силтиндор, наш золотых дел мастер, как-то рассказывал про коллекционерку ключей. Уж не была ли это Фандис?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: возможно. И, конечно, в самом Ривенделле Фандис тоже наделала слепков со всех попавшихся ей тамошних ключей. Итак, в Лориен она приехала с огромным сундуком, битком набитым копиями ключей. Теперь оставалось опробовать их на мужниных трусах. А чтобы муж не сопротивлялся этой затее, она вечером в чай налила ему полстакана снотворного. Тауримэльдо заснул, Фандис уложила его в кровать, раздела… кхм, до трусов, и стала подбирать ключи. Долго возилась, но наконец семидесятый по счёту ключ подошел, замок открылся, и ликующая Фандис стянула с мужа кольчужные трусы. Ну а там… сами понимаете, что она увидала. А поскольку Тауримэльдо воздерживался аж пятьсот лет, то… короче, увиденное Фандис очень порадовало, она не удержалась и тут же воспользовалась своим законным супружеским правом.

ЭОМЕР: вот это я понимаю. Это почти по-нашему, по-рохански.

ЭЛЛАДАН: эх, знал бы папа, какие ты пошлые истории рассказываешь…

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: вот кто бы говорил – тот, у кого целый полк девок был… молчи уж, братец.

ЛИНДИР: а мне интересно, что было дальше. Это ведь не конец истории, правда?

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ:  сдаётся мне, это только её начало.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: и правильно. Естественно, Тауримэльдо проснулся и ужаснулся… ну, не тому, конечно, что у него был первый за пятьсот лет секс, а тому, что трусы сняты и неизвестно, что теперь дальше будет, ведь условия заклятия не были выполнены. Но долго ужасаться ему не пришлось: разразилась страшная буря, ветром снесло крышу и стены их талана, и унесло Тауримэльдо в неведомые края. Одни только железные трусы и остались.

ЭОМЕР: вот облом девке!

РЫЖАЯ СОНЯ: не то слово.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ага. Фандис разрыдалась, и плакала до самого утра. А утром пошла за советом к Владычице. Конечно, пришлось всё рассказать. Келеборн был в гневе – как это так, в Лориен просочился развратник! Галадриэль же сказала, что, конечно, плохо, что Тауримэльдо скрыл причину своего отъезда из Гаваней, и что Фандис сняла с него железные трусы до срока. Но в то же время Владычица и обиделась на Кэрдана и Мэалинмель за то, что они устроили бурю в ее владениях и куда-то уволокли её подданного – ведь Тауримэльдо, женившись на Фандис, стал лориенским подданным. Галадриэль очень быстро собрала свою свиту, чемоданы и поехала в Гавани – разбираться.

ГЛОРФИНДЕЛ: эх, жаль, я этого не видел. Посмотреть, наверное, было на что.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: я видела. Была я в те годы там случайно.

ГЛОРФИНДЕЛ (заинтересованно): и как?

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: а сам как думаешь? Я, конечно, непосредственных разборок не видала, но в тот день в Гаванях случились одновременно цунами, ураган и землетрясение.

ГЛОРФИНДЕЛ: меньшего было бы глупо ожидать.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: так мне рассказывать или нет?

ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ: конечно!

ПИН: только мне почему-то кажется, что дальше будет ещё пошлее.

МЕРРИ: так это же клёво. Пин, много ли ты слыхал пошлых эльфийских историй?

ПИН: до сих пор – ни одной.

МЕРРИ: и я о чем.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: так вот, разбирались Галадриэль с Кэрданом, порушили немножко в Гаванях тамошнюю архитектуру, и пришли к такому решению: сделанного не воротишь, заклятие отменить нельзя. А значит – надо Фандис отправляться на поиски своего муженька, раз уж она всё это заварила. А куда унесло Тауримэльдо – этого совсем никто не знал, и Кэрдан с Мэалинмель тоже. В заклятии было сказано, что ветер его унесет на пятьсот лет за тридевять земель – сами понимаете, понятие растяжимое, никакой конкретики. Вот только Фандис отказалась отправляться в путешествие – сказала, что ей и так хорошо.

ПОРТОФЕЛИЯ М: как же так?!

ПОРТОФЕЛИЯ С: да, нехорошо с её стороны.

ПИН: согласен. Хитрая какая – напакостила и в сторонку.

ЭОМЕР, АРАГОРН, ЛЕГОЛАС: форменное свинство!

КЕЛЕГОРМ: чисто по-синдарски.

ЛЕГОЛАС, ЛИНДИР: Турка, сейчас схлопочешь!!!

КЕЛЕГОРМ: а за что? Это же правда. Вы же такие. Вот если бы она наоборот, на коня вскочила, копье схватила и вперед, искать приключения на свою попку – это было бы по-нолдорски.

ЛЕГОЛАС: я не понял, Турка, ты что, решил поразжигать?

КЕЛЕГОРМ: нет. я просто констатирую факты.

ГЛОРФИНДЕЛ: в таком случае констатируй молча. Не надо меня злить – а ведь во гневе я страшнее Маэдроса, чтоб ты знал.

КЕЛЕГОРМ: э-э… (видит яростный взгляд Глорфиндела) ну-у… ладно. Поверю на слово.

ГЛОРФИНДЕЛ: вот и прекрасно. Элли, продолжай.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Владычица потребовала от Фандис объяснений. Та, пожимая плечиком, ответила: «мол, а что такого-то? Он меня, между прочим, обманул, сразу правды не сказал, супружеский долг выполнять отказывался, так что я была в своём праве и мы квиты. С чего бы мне его идти искать в неведомые края? Да и зачем? Всё равно ведь через пятьсот лет вернётся, согласно заклятию. Мне спешить некуда». Ну, владыки махнули на это дело рукой – нет так нет. Фандис зажила себе в Лориене дальше в своё удовольствие. На самом деле причина была в другом: когда она была в Гаванях, влюбилась она там в одного тамошнего эльфа, некоего Ванадиля. Ну а он в неё. И образ пропащего Тауримэльдо померк, и Фандис начала тайно крутить роман с Ванадилем.

КРАСНАЯ КАСКА: ну это ваще подлость.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ну вот такая она была, эта Фандис. Сами посудите: девушка изнеженная, ни к чему, кроме придворной жизни, не привыкшая – пойдет ли такая куда-то за тридевять земель искать мужа, обманувшего её ожидания, когда тут вот рядом такой раскрасавец, как Ванадиль, и без всяких там заклятий и железных трусов?

ЭОМЕР: роханская девушка пошла бы.

КЕЛЕГОРМ: и нолдорская тоже.

ХАЛДИР: да и синдарская – вспомните вот Лютиен. Это просто Фандис такая… неправильная оказалась.

МЛАДШАЯ ПОРТОФЕЛИЯ: что-то мне подсказывает, что её шашни с Ванадилем добром не кончились.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: совершенно верно, Портфи. Тянулся её роман с Ванадилем лет сто, а потом Фандис еще больше обнаглела и стала крутить роман с неким лихолесским менестрелем Переллином.

ГИМЛИ: не понял, она бросила этого Ванадиля, или с двумя сразу крутила?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: с двумя сразу.

ТОРИН: и они оба это терпели?!

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: так они не знали. Она ухитрялась так это делать, что оба думали, что они у неё единственные.

ЭОМЕР: тьфу. У нас, у роханцев, всё честно: если уж баба заводит любовника, то муж всегда об этом знает. А тут… как-то это нехорошо.

ГЛОРФИНДЕЛ: я не знаю конца этой истории, но мне он заранее кажется печальным. И поучительным.

КЕЛЕГОРМ: а я бы на месте Тауримэльдо, вернувшись, просто зарезал бы всех троих.

ТОРИН: любой нормальный гном поступил бы так же!

БУРИН: ага.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: слушайте дальше. Прошло ещё сто лет, и двух любовников Фандис показалось мало, она закрутила роман с ривендельским эльфом Эрестором.

ЭЛЛАДАН, ГЛОРФИНДЕЛ: о. Так вот…

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: молчите!!! Дайте дорассказать.

ЭЛЛАДАН: молчу-молчу. Просто теперь для меня кое-что прояснилось.

ЛЕГОЛАС: Элди, прям заинтриговал.

ЭЛЛАДАН (мрачно усмехнувшись): ты слушай. По-моему, конец этой истории уже близок.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: итак, крутила Фандис с тремя любовниками еще сто лет. И все трое опять же, ничего не подозревали! Более того – никто не подозревал. Все думали, что она такая скромная, такая строгая придворная дама Галадриэли – а она развратничала так, что если бы Келеборн об этом узнал, то, наверное, от огорчения и умер бы.

ЭЛЛАДАН: да что ты. Дедушка, конечно, очень бы расстроился, но не до такой степени.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: это художественное преувеличение, Элди. Как вы, наверное, уже догадываетесь, Эрестором дело не кончилось.  То ли Фандис вошла во вкус разврата, то ли любовники были не очень… но завела она ещё одного.

ЛЕГОЛАС: та-ак… лихолесец у нее уже был, из Гаваней и Ривенделла тоже… дай угадаю – на сей раз непосредственно в Лориене?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: в общем, да. Был у нас там такой… Канеллон его звали. Сам по себе ничего особенного, но была у него одна странная привычка – очень любил забраться куда-нибудь подальше в лес, раздеться догола и так, совершенно голым, стрелять из лука. Ну и Фандис это как-то подглядела, ей очень понравилось… а дальше пошло по накатанной дорожке.

ПИН: фу. Какая всё-таки это пошлая история.

СТАРШАЯ П: да уж… четыре любовника одновременно, да при живом муже – безобразие!!!

КРАСНАЯ КАСКА: у нас бы такую в болоте бы давно утопили.

ТОРИН: и что, ей удавалось крутить сразу с четырьмя так, чтоб остальные не знали?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: да. И не спрашивайте, как – не знаю. Но только вот теперь уже в Лориене кое-кто начал догадываться, что дело нечисто. И был этот кое-кто никто иной, как Хам… э-э… Гваэглосс. Уж не знаю как, но он рано или поздно всякие такие дела узнаёт.

ЛЕГОЛАС: кстати, ты так и не сказала, откуда он знал, что Тауримэльдо было всё равно, на ком жениться.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а ты до сих пор не догадался. Поясняю для тупых по пунктам: Гваэглосс. Красивый эльф Тауримэльдо. Железные трусы. Не дошло?

ЛИНДИР: а я понял!!! Гваэглосс всегда обо всех узнаёт всякие пошлые вещи, и он запал было на Тауримэльдо и следил за ним, подсматривал в бане и увидал трусы, верно?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: бинго! Вот тебе, Линдир, моя сосиска!

(протягивает Линдиру свой шампур с поджаренной сосиской, тот, нимало не смущаясь, берёт. Леголас пылает щеками от смущения, остальные хихикают)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: так вот, Гваэглосс всё узнал и призадумался. Он у нас хоть и сам изрядный извращенец, но он никогда не доходил до того, чтобы изменять тем, с кем он крутил романы. Он же всё-таки истинный лориенец, хоть и гомик. Ему поведение Фандис, конечно, не понравилось, он захотел навести порядок и справедливость, но доносить владыкам не стал – не захотел огорчать их. А решил он пойти и отыскать Тауримэльдо.

КЕЛЕГОРМ: о как. Пойти за тридевять земель исключительно из жажды справедливости? Или всё-таки у него были к этому Тауримэльдо какие-то чувства?

ЛЕГОЛАС: мда, не ожидал от Гва-а-айсика такого благородства.

ЛИНДИР: ну, особо благородным такой поступок не был… с другой стороны, Фандис тоже вела себя далеко не лучшим образом. Так что я, как ни странно, в данном случае на стороне Гва-айсика. И как, отыскал он Тауримэльдо?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Хамдир у нас упёртый – конечно, отыскал. Где-то далеко, в глубине тропических харадских лесов нашёлся затерянный город, где в большом пирамидальном храме жил Тауримэльдо. Бурей и колдовством его туда отнесло и закинуло прямо в окошко этого храма. Местные харадримы решили, что он упал с неба, и назначили его исполняющим обязанности Шанго – так они там называют Манве. Тауримэльдо сначала  сопротивлялся и настаивал, что к Манве он не имеет никакого отношения, но потом смирился. Сидел в этом храме, время от времени на него напяливали здоровенные крылья и корону из цветных перьев и носили по городу на золотых носилках. Заодно Тауримэльдо понемногу учил тамошних харадримов уму-разуму, и не без пользы – например, придумал им азбуку, научил мыть руки перед едой и запретил людоедство. Словом, когда его нашёл Гваэглосс, Тауримэльдо уже так свыкся с ролью заместителя Манве на харадской земле, что не хотел оттуда уходить. Но Гваэглосс ему в красках расписал, что его жена, мало того что сняла с него железные трусы обманом, мало того, что отказалась его искать, так еще и позорит его имя, крутя романчики разом с четырьмя любовниками. А надо сказать, что все эти почти пятьсот лет, которые Тауримэльдо просидел в Хараде, он ни разу не соблазнился на местных девушек, которых ему назначали в жрицы – считал, что раз уж он женат, то надо блюсти верность. Да и влюбился он в Фандис, вообще-то.

СТАРШАЯ П: бедняга…

МЕРРИ: и не говори. Вот не повезло ему.

ПИН (всхлипнув): мне его жа-а-алко…

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а уж как самому Тауримэльдо стало себя жалко, можете себе представить! И вот он тайком сбежал из своего храма, и вдвоём с Гваэглоссом через джунгли несколько лет добирался до Лориена. Конечно, по дороге Гваэглосс попытался пару раз его ненавязчиво соблазнить…

ЛИНДИР: и как?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: история умалчивает. Думаю, что ничего не вышло. Потому что когда Тауримэльдо добрался до Лориена, был он очень, очень злой. И хотел было тут же и покарать неверную жену, но… Гваэглосс еле уговорил его не пороть горячку. И тогда Тауримэльдо сначала решил разделаться с подлыми любовниками жены. Первым он разобрался с Ванадилем – утопил его в бане в большой бадье. Потом пришёл черед Переллина. Этого он задушил струнами его же лютни. Затем добрался до Эрестора. Почему-то Эрестор вызвал у него особенную ненависть, и Тауримэльдо сначала помучил его, а потом продал на мясо оркам-извращенцам.

КЕЛЕГОРМ: ну это совсем уж…

ЛУРТЦ: угу…  бр-р-р…

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ну а Канеллона ждала тоже неприятная участь, но без особых изысков: Тауримэльдо его просто зарезал. И вот после этого всего Тауримэльдо явился наконец к своей неверной жене со шкатулочкой. Фандис, увидав его, испугалась. А он такой с улыбочкой ставит перед ней шкатулочку и говорит: «Дорогая, меня не было пятьсот лет, но вот я вернулся… и принёс тебе подарочки. Такие, какие ты, как я уже знаю, очень любишь». Фандис, дрожа, открыла шкатулку, а там… на красной подушке лежали четыре… э-э… части тела её любовников.  Она в ужасе закричала, а Тауримэльдо, злобно хохоча, вонзил ей нож в сердце!

ПИН: какой кошмар!!!

ГИМЛИ: а по-моему, мужик правильно сделал!!!

ТОРИН: это точно.

ЭОМЕР: хм… не, ну я его отлично понимаю. Ладно бы один любовник, это еще можно как-то потерпеть, понятное же дело – муж исчез далеко и надолго. Но четыре… это перебор.

КЕЛЕГОРМ: а у этого Тауримэльдо случайно никаких нолдорских корней не было? Месть у него знатная вышла!

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: не знаю.

МЕРРИ: а что с ним потом случилось?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: исчез он из Лориена в ту же ночь, как убил Фандис. Вернулся, говорят, в тот харадский город и снова стал исполнять обязанности заместителя Манве.

ХАЛДИР: извини, Элли, но всё было не так.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: чего не так?

ХАЛДИР: ни в каком храме он не сидел, никакой шкатулки Фандис не приносил и ничего никому не отрезал. Он просто всех отравил. А его самого потом Владыка выгнал в Умбар, где он, наверное, до сих пор живёт.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Хэл, ну ты вечно всё портишь.

ЛУРТЦ: а мне история понравилась. Зачётная!

ЛЕГОЛАС: да, мне версия Эллениэль тоже больше нравится, Хэл. И да, она лучше моей, как ни неприятно мне это признавать.

КЕЛЕГОРМ: мне тоже нравится. Отличная месть получилась!

ХАЛДИР: ну как знаете. Просто в версии Элли слишком много зверства, которого в настоящей истории вовсе не было.

КЕЛЕГОРМ: Хэл, что было на самом деле – это интересует только историков. А мы тут ведь не занимаемся историческими изысканиями, а просто рассказываем байки.

АРАГОРН: согласен. Короче, мне тоже история понравилась. Кстати, чья сейчас очередь рассказывать?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Гимли. Вот тебе шляпа, и рассказывай свою историю.

ГИМЛИ: э-э… моя история тоже будет из жизни.

ГЛОРФИНДЕЛ: если она из жизни гномов, нам будет интересно.

ГИМЛИ: Конечно, из жизни гномов.

ЛИНДИР: хм… даже не представляю… если это что-то вроде того, что вчера рассказывал Кили…

ГИМЛИ: успокойся, эльф. Раз уж мы сегодня начали рассказывать истории про сексуальные похождения и супружеские отношения… то эта история будет такая же.

ПИН: да что ж это такое! Знал бы мой папа, что я тут сижу и слушаю неприличные истории…

МЛАДШАЯ П: да-да!

ГИМЛИ: да не переживай, моя история не неприличная.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: не тяни, рассказывай уже.

ГИМЛИ: случилось это давно. Жил во Вторую Эпоху в Мглистых горах богатый гномий клан. Промышляли они тем, что добывали драгоценные камни, золото, серебро и мифрил. Ну и конечно, разбогатели на этом деле до неприличия.

КЕЛЕГОРМ: ого! Вот в чём неприличность этой истории, хоббит, а вовсе не в том, о чём ты подумал.

МЕРРИ: хе, интересно, а каким должен быть размер богатства, чтоб оно считалось неприличным даже у гномов?

ЭОМЕР: да, мне тоже интересно. Себя-то ты, небось, неприлично богатым не считаешь, хоть у тебя и выложен алмазами ободок унитаза, а краны в ванной украшены сапфирами и рубинами.

ГИМЛИ: алмазный ободок на унитазе главы клана должен быть в каждой уважающей себя гномской семье, а рубины и сапфиры на кранах – это вообще фигня. А вот когда глава клана каждое утро посыпает волосы на голове золотой пудрой, а бороду – сапфировым порошком, и у всех женщин в семье даже трусы расшиты драгоценными камнями, а ногти покрыты бриллиантовой пылью – вот это уже неприличное богатство.

РЫЖАЯ СОНЯ: трусы, вышитые драгоценными камнями?! Это как в таком можно вообще ходить?!

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: вот мне тоже интересно.

ГИМЛИ: ну… вообще-то когда порядочная гномка выходит замуж, на неё надевают такое бельё. Оно из плотного шелка, а на этот шелк крепятся детали из золотой кольчужной сетки, инкрустированные драгоценностями. Но в этом, конечно, никто нормальный не ходит каждый день, это свадебное бельё, его надевают раз в жизни и потом передают по наследству старшей дочери. А у этого гнома, о котором я веду речь – кстати, звали его Хрундин – вот у него все женщины такое каждый день носили, и он сам тоже подштанники такие надевал.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: вульгарно и безвкусно.

ГИМЛИ: это от того, что уж больно много у него было золота. А это развращает.

ГЛОРФИНДЕЛ: странно такое слышать от гнома…

ГИМЛИ: так я же объяснил – всё дело в количестве. Всему должны быть разумные пределы. Да вы историю-то будете слушать?

МЕРРИ: валяй дальше. Нам интересно.

ГИМЛИ: итак, клан Хрундина отличался изрядным и неприличным богатством. А сам Хрундин – крайне крутым нравом. И ещё тем, что был женат много раз. Вот только его жёны долго не проживали, помирали через несколько лет после свадьбы. И детей у него не было. Родственники его, конечно, на сей счёт не беспокоились особо – ну, помрёт Хрундин бездетным, так его племянникам всё и достанется. А вот сам Хрундин думал иначе и страстно хотел наследника. Для чего и женился непрестанно. Не успевает провести по усопшей жене поминальный обряд – и новую искать начинает. А самое странное во всём этом было то, что жены его не просто помирали, а пропадали бесследно: например, первая вроде как утонула в подземном озере, но тела так и не нашли, вторая в пропасть упала, третья – в лавовую реку, четвёртая с концами заблудилась в заброшенных штольнях, пятая сорвалась со стены крепости, и так далее. Естественно, слухи ползли нехорошие, и с каждым разом Хрундину всё труднее было найти себе невесту – все соседние кланы напрочь отказывались выдавать за него даже самых завалящих и уродливых невест. И приходилось Хрундину всякий раз уезжать за невестой всё дальше. И вот, когда пропала его одиннадцатая жена, Хрундин выждал для приличия двадцать дней траура и объявил, что будет искать себе новую жену. Но никто из соседей, ближних и дальних, не соглашался выдавать за него своих родственниц. Хрундин в поисках невесты уехал довольно далеко, и добрался до Мории. А в Мории в то время жил один клан, довольно бедный по нашим меркам. Эти гномы много воевали и вообще были больше воинами, чем мастерами, и особых богатств никогда не имели. А тут еще у них случилось горе: в войне с орками погибли глава клана и все взрослые мужчины. Остались вдова-предводительница, жены старших сыновей и братьев, и дочери. Жить им всем было туго, а тут вдруг объявился Хрундин со своими брачными предложениями, и стал сватать младшую дочку, Каис. Каис была очень красивой и очень юной, а оттого – небольшого ума. И хоть слух о странной судьбе предыдущих Хрундиновых жён дошел даже до Мории, очарованная его напудренными золотом волосами и присыпанной сапфировым порошком бородой Каис уговорила матушку согласиться. Делать нечего – к тому же Хрундин пообещал отсыпать за невесту откупного в золоте и драгоценных камнях столько, сколько весят невеста и её матушка. А надо сказать, что матушка была женщина весьма и весьма крупная, потянула она на центнер с половиною. Ну как тут устоять?

МЛАДШАЯ П: моя бы матушка при всей её жадности не согласилась бы выдать дочку за такого подозрительного типа.

СТАРШАЯ П: да и батюшка тоже, хоть полную нору золота насыпь. Ежу же понятно, что Хрундиновы жены не просто так исчезали!

КРАСНАЯ КАСКА: тихо, малые, дайте послушать.

ГИМЛИ: ну вот, сыграли свадьбу, и повёз Хрундин молодую жену в свой дом. Но матушка её так просто дочку не отпустила, и тайком снарядила своих старших дочек и невесток последить за Хрундином. Гномки надели доспехи, взяли боевые секиры, и отправились в путь, стараясь не выпускать Хрундина из виду, но и на глаза ему не попадаться. А между тем Хрундин с молодой женой добрался наконец до своего замка. Родственницы Каис, не желая привлекать к себе лишнее внимание, отыскали в окрестностях пещеру, попрятали там оружие и доспехи, сами переоделись в простую одежду и расплели свои клановые причёски, замаскировались под гномок-сирот, то есть под таких, которые не принадлежат ни к какому клану… в те времена, когда мы много воевали, таких сирот полно было, поэтому, когда они прошли в городок, где правил клан Хрундина, на них никто особенного внимания не обратил. Родственницы Каис понанимались там в служанки-посудомойки, а одна из них даже попала в замок Хрундина и пробралась к Каис с посланием от матушки: мол, так и так, не желает тебя матушка одну совсем в чужом клане оставлять, послала меня за тобой присматривать, а тебе о том велит помалкивать. Каис была послушной дочкой и подчинилась. Шло время, жила Каис в Хрундиновом замке в своё удовольствие, делала что хотела. Целыми днями примеряла в сокровищнице всяческие украшения. А потом она заметила маленькую дверку в сокровищнице, запертую на большой замок. И стало разбирать её любопытство – ведь Хрундин разрешил ей ходить везде, а тут вдруг запертая дверь. Каис долго мучилась от любопытства, но спросить у сурового мужа не решалась.

РЫЖАЯ СОНЯ: сдается мне, за той дверцей было что-то очень нехорошее.

МАУХУР: Это уж как водится. Если где чего заперто, когда всё остальное открыто – то там точно какая-нибудь дрянь.

ГИМЛИ: правильно понимаешь, урук. Именно так. Вот только Каис была ума недалекого, и она об этом не подумала. А вместо того, чтоб подумать, стала искать ключик к этому замочку.

ЛИНДИР: хе, прям как Фандис.

ГИМЛИ: ага, почти. Тут Хрундин решил уехать по делам, и зачем-то позвал к себе Каис, дал ей ключ и говорит: «так и так, уезжаю я, вот тебе ключ от каморки в сокровищнице, но смотри, ни в коем случае не открывай!»

МЛАДШАЯ П: он бы еще прямым текстом сказал: «беги, открывай!» - ведь теперь не только любопытство Каис мучить будет, но и соблазн.

ГИМЛИ: точно. Не успел Хрундин уехать, как Каис помчалась к каморке, открыла ее… а там… на крюках висят головы одиннадцати гномок, а на полу – лужи кровищи.

МАУХУР: я так и думал.

КРАСНАЯ КАСКА: это что, он всех своих баб до того мочил? Нафига?

ГИМЛИ: маньяк он был. Ну, рассказывать дальше?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: конечно.

ГИМЛИ: ну и вот, испугалась Каис, уронила ключ прямо в кровавую лужу, и заорала не своим голосом. На её вопли прибежала её тетушка, которая там под посудомойку замаскировалась. Увидела это дело и поняла, куда девались все предыдущие жёны Хрундина. Схватила Каис в охапку и давай драпать из замка Хрундина куда подальше. По дороге к ним присоединились и другие родственницы, и убежали они аж в Морию обратно. Там они всё рассказали матушке… а тут в ворота Мории стучит Хрундин и требует впустить его к законной жене. Но, естественно, никто его впускать не стал – матушка Каис уже успела всем рассказать, куда девались жёны Хрундина. И царь Мории, ужаснувшись такому делу, лично вышел к воротам и потребовал у Хрундина ответа – как это так, как посмел он покуситься на жизнь дочери Мории, пусть даже и из самого захудалого клана. Хрундин вдруг расплакался, и, утирая слёзы своей напудренной бородой, рассказал, что вовсе не собирался он убивать Каис, потому что в ней наконец нашёл своё счастье. На вполне резонный вопрос царя, на кой хрен он тогда убивал предыдущих жён, и что мешало найти счастье в них, Хрундин поведал свою печальную историю. Оказывается, всякий раз, женившись, он поначалу души в жёнах не чаял, но потом обнаруживал, что они ему изменяют. Так, первая жена изменяла с начальником стражи, вторая – с казначеем, третья – с поваром, четвёртая – с кузнецом, пятая – с инженером, шестая – с алхимиком, седьмая – с ювелиром, восьмая – с каменщиком, девятая – с камнерезом, десятая – с шахтером, а одиннадцатая вообще с кастеляншей.

СТАРШАЯ П: офигеть! С кастеляншей?!

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: вот уж не думала, что среди гномов бывают гомосексуалисты и гомосексуалистки.

ГИМЛИ: ну, случается иногда. Но очень редко!

КЕЛЕГОРМ: теперь понятно, за что он жён убивал.

ЭОМЕР: да уж.

ГИМЛИ: конечно, Хрундин не мог стерпеть такой позор, и по старинному гномьему закону самолично карал неверных жён. Ну а к Каис у него претензий не было – потому что она была настолько глупа и настолько очарована его золоченой прической и напудренной сапфировой пылью бородой, что влюбилась в старого гнома по уши.

ЛЕГОЛАС: мда. И что было потом? Царь ему поверил?

ГИМЛИ: а куда деваться. Хрундин молотом Махала клялся, что никаких злых мыслей насчёт Каис у него не было. Пришлось ему отдать законную жену. Ну а спустя какое-то время наконец и сынок у них родился.

АРАГОРН: странно, у такой истории – такой хороший конец. Я уж было ожидал, что он таки и эту свою женушку рано или поздно на крюк повесит.

ГИМЛИ: у нас эту историю рассказывают на свадьбах.

ГЛОРФИНДЕЛ: своеобразненько. Всегда знал, что гномы – ребята со странностями.

ГИМЛИ: ну звиняйте, другой истории у меня на сегодня нет. Кому шляпу отдавать?

ЛУРТЦ: да вроде как я рядом сижу. И раз такое дело, то я тоже историю про любовь расскажу. Было это у нас, в Изенгарде. И не так чтоб давно. Короче, история – свежак. У нас в Изенгарде бывает, что уруки из разной братвы в терках… э-э…

МАУХУР: на ножах.

ЛУРТЦ: ага. Ну вот, была у нас братва, где всем рулил старый и крутой урук Монтыка, и была братва, где командовала конкретная уручка Копылыта. Тёрки между ними были давно, и никто не помнил, с чего всё закрутилось.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: неужели настолько давно?

ЛУРТЦ: ну, конечно, не как у вас, но, в общем – давно. Все забыли. А может, просто пофигу всем было, с чего там дело началось, у нас же как: главное – морды понабить, а остальное до свечки. Ну вот, тянулось это дело долго, и при каждом удобном случае Монтыкины и Копылытины братки месили друг другу рожи. Всем в Изенгарде это надоело уже. А тут еще вышло такое дело… у Копылыты была дочка, Джуля, молодая, глупая, но на мордашку очень красивая. И как подросла Джуля до того возраста, когда можно это самое… замуж, так Копылыта и решила, чтоб заиметь себе конкретного партнера и союзника против Монтыки, отдать Джулю за Пырыса, еще одного известного бригадира. Тот был не против – ещё бы, такую кралю, как Джуля, заполучить никакой нормальный урук не откажется.

МЛАДШАЯ П: э-э… а Джулино мнение… им кто-нибудь вообще интересовался? Может, ей этот Пырыс и даром не нужен был.

СТАРШАЯ П: вот именно.

ЛУРТЦ: ну, тогда у нас, во-первых, еще совсем дикие времена были, и во-вторых, конкретно Копылыта отличалась уж очень крутым нравом. Да и Джуля была сильно молодая и глупая еще. Ну вот, а у Монтыки подрос сыночек, Рымый его звали. Красапет весь из себя, только ума тоже немного. Но Монтыка его очень любил и гордился, всё говорил, что вот, растёт будущий бригадир.

АРАГОРН: ну кто бы сомневался – при таком-то папе.

ЛУРТЦ: вообще-то у нас не принято, чтоб сынок батькино место занимал только потому, что он сынок. У нас типа кто самый крутой, тот и бригадир, это еще заслужить надо. Надо, чтоб зауважали конкретно, тогда можно на какие-то перспективы надеяться. Впрочем, Рымый был пацан правильный, только молодой совсем. И от молодости у него эти, как их… гормоны бурлили. За девками бегал как подорванный. И они ему взаимностью отвечали, потому как мордаха-то смазливая, всё при нём. Ну так вот, жил себе Рымый, не тужил, не знал ни в чём недостатка, особенно в развлекухе. И как-то раз пошел с друганами на главную площать в нашем городе Урукхайске, а там шестерки из бригады его бати месятся с шестерками из бригады Копылыты. Ну как тут устоять? Он с друганами и кинулся в драку. Месилово пошло еще суровее, аж тут на площади явился сам Дедок Саруман и, огрев по башке самых резвых посохом, приказал разойтись, пока он сам лично всех не поубивал. Ну, делать нечего – разбежались. Между тем Копылыта объявила, что хочет устроить знатную вечеруху в прикольных прикидах. Конечно, все, кто под бригадой Копылыты ходил, повалили на эту вечеруху. А Рымый со своим друганом Муркуцом решил туда же наведаться – позырить, что к чему. Они напялили на себя дивнючьи… э-э, эльфийские шмотки, намазали морды мелом и нацепили длинные парики из пакли.

ГЛОРФИНДЕЛ: хотел бы я на это посмотреть…

ЛУРТЦ: Главное – их никто не узнал. Приперлись они на вечеруху, стали веселиться, и тут вдруг увидал Рымый Джулю… и ему как стрельнуло: хочу на ней жениться, и всё тут. Вот никакая другая не нужна. Улучил минутку, когда на них никто не смотрел, и обратился к Джуле с признанием. Рассказал ей, мол, так и так – полюбил так сильно, что дальше некуда. Джуля посмотрела на него, и сама тоже влюбилась. И велела ему приходить ночью на задворки их хаты. Рымый пообещал прийти и, прихватив Муркуца, по-быстрому свалил с вечерухи. Но на хату не пошёл, а стал шляться вокруг хазы Копылыты – ночи ждать. Муркуц пытался было его отговорить, но Рымыю уже в башку стукнуло непременно увидаться с Джулей. Махнул рукой Муркуц – но решил на стреме постоять, вдруг от Копылытиных братков отбиваться придется. Ну вот, настала ночь. Прокрался Рымый на задворки Копылытиной хазы, а там уж и Джуля его дожидается. Как увидела его – на шею кинулась: «Люби меня, я вся твоя!».

МЕРРИ: хе, прям вот так?

СТАРШАЯ П: да, а как же речи про любовь и всякое такое?

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ага, где вздохи под лучами Итиля и так далее?

ЛУРТЦ: у нас такое не особо принято.

КРАСНАЯ КАСКА: да уж. Щас считается суперфлиртом, ежели чувак чувихе букет приволокет или там еще какой подарочек на первую свиданку. А раньше… вот так всё просто и было. Никто не церемонился… всё сурово и конкретно.

МАУХУР: А в совсем древние времена вообще… дубиной по башке – и в пещеру. Вот и вся свадебная церемония.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ, ПОРТОФЕЛИИ: Какой кошмар!

ЛУРТЦ: ну так вот. Послушался Рымый Джулю с радостью, ну и это самое… все вы тут взрослые. Короче, всю ночь они развлекались, а бедный Муркуц на стреме стоял. Под утро свалил Рымый с Копылытиной хазы, и пошел к себе. А по дороге Муркуцу сказал, что хочет выкрасть Джулю. Муркуц тут застремался: это ж будет снова война Монтыкиных с Копылытиными, Деду Саруману это не понравится. Но делать нечего: Рымый уперся и всё тут. И, поскольку Муркуц был верный кореш, решил он во всём Рымыю помогать. Но дело задумалось такое, что вдвоём его никак не провернуть. И позвал Муркуц на помощь еще парочку верных корешей, да старого орка, известного знатока понятий, Лурныца. Говорить со старым Монтыкой на эту тему никто не стал – и так знали, что тот ответит. Но решили, что если всё получится, то Монтыка сынка своего конкретно зауважает и остальные уруки тоже, и тогда уж точно быть Рымыю по смерти бати паханом в их братве. Ну вот, приготовили они всё, что нужно: мешок, в который Джулю посадить, варгов, на которых надо будет удрапывать, чулки чёрные, чтоб морды скрыть – пусть думают Копылытины, что это какие-то левые уруки Джулю выкрали… и всё прошло бы лучше некуда, если б за ними не зырил старший брат Джули, Тыбалда. Мозгов у него было немного, а гонору – очень даже много. И вместо того, чтобы подождать, пока Монтыкины не начнуть красть Джулю, и сцапать их на деле, он тут же побежал к Копылыте и настучал. Думал, что для Джули так лучше будет.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: хорош братец… если б сестру любил, не стал бы так поступать.

ЛУРТЦ: само собой. Ну, Копылыта сначала запсиховала, самому Тыбалде в морду дала – мол, чего недоглядел, потом велела все двери-окна позапирать и вокруг хаты поставить братков с оружием, а уж после того послала маляву… э-э… записон к Пырысу, где написала, чтоб тот быстрее приваливал и скорее на Джуле женился, пока её другие не увели. Пырыс тут же манатки собрал, братву созвал и на варга вскочил. И совсем через малое время был уже на хате у Копылыты. Но там заминочка вышла: Джуля в своей комнате заперлась с арбалетом, и заявила, что не выйдет она за Пырыса, а лучше умрет, потому что не по понятиям чувихе двух мужиков сразу иметь. Копылыта взъярилась и велела Джулю достать, да только Джуля была деваха не промах: у неё большой запас болтов был, и стрелять она хорошо умела. В общем, пристрелила она трёх уруков, и Копылыта повелела её на время в покое оставить. Пырыс же начал возникать: как это так, ему покорную жену обещали, а тут какая-то буйная попалась. И тогда Копылыта поговорила с дочкой через дверь, спросила её: как мол, насчет соблюдения понятий? Та сказала, что как по понятиям положено, так она и поступит. А по понятиям положено, чтоб у чувихи один мужик был, а она уже Рымыю отдалась и обещалась. Копылыта была баба умная и жестокая, и решила побить дочку на её же поле. Послала она для начала Тыбалду перехватить Рымыя с его корешами, и велела пришибить всех. А надо сказать, что старый орк Лурныц не успел встретиться с Рымыем, Муркуцом и их двумя корешами, и приехал к поляне, где они собирались, когда там уже Тыбалда с компанией появился. А Тыбалда был совсем дурак, но силушкой не обижен. Ну и наехал он на Рымыя с Муркуцом. Лурныцу осталось только смотреть на это дело, потому как он был совсем старый и больной, и драться уже не мог. Уруки, однако, недолго месились: Тыбалда и его компашка прибили Муркуца и двух корешей Рымыевых, но и все полегли сами, кроме одного урука, Угдуна. Тыбалду же сам Рымый и прирезал. И всё б ничего… но тут явился Дед Саруман, увидал такое дело и велел Рымыю из Изенгарда проваливать и не светить там мордой целых три года, если хочет жив остаться. То же самое велено было и Угдуну. Ну, делать нечего… Рымый упросил Лурныца про это дело Джуле рассказать. Угдун же тоже решил, что Копылыте надо знать про то, что сыночка ейного замочили.

АРАГОРН: какие у вас там страсти, прямо как в умбарских сериалах.

РЫЖАЯ СОНЯ: а ты думал, у нас же уруков много живет.

ЭОМЕР: а мне интересно, чё дальше будет. Луртц, не томи, рассказывай.

ПИН: что-то у меня плохие предчувствия.

ЛУРТЦ: правильно. Потому как дальше всё было только хуже. Угдун примчался к Копылыте и доложил, что Тыбалду Рымый замочил, и что самого Рымыя с Угдуном Дед Саруман выпер из Изенгарда. Обрадовалась Копылыта такому делу. А тут и Лурныц пришёл. Выслушал, чего Копылыта от него хотела – а хотела она, чтоб он нашел в понятиях что-нибудь такое, чтоб Джуля могла сделаться чувихой Пырыса. Лурныц на то сказал, что ему надо побазарить с самой Джулей для начала. Подвалил к двери Джулиной комнатенки, постучал. И шепотом ей пробазарил, что он от Рымыя. Та его впустила. Лурныц обсказал ей всё как есть: что Рымый Тыбалду замочил, что Рымыя выперли из Изенгарда, и теперь по такому случаю маман имеет право отдать её Пырысу по всем понятиям. Джуля ножик схватила и зарезаться хотела, но Лурныц её удержал и дал ей бутылку гномьей сивухи страшной силы. Велел выпить до дна. От такого она должна свалиться, будто померла. Копылыта решит, что Джуля и правда померла, ну и по обычаю их родни, велит унести Джулю в лес, чтоб её сожрали волки. Но вместо волков там будет её ждать Лурныц с Рымыем и варгами, и они смогут свалить из Изенгарда в Умбар. Джуля согласилась и выдула пузырь. И тут же замертво свалилась. Лурныц пузырь по-быстрому сныкал, а сам заорал дурным голосом – мол, Джуля тапки отбросила! Сбежались тут все Копылытины. И Пырыс тоже. Увидал, плюнул и свалил. Ну а Джулю положили на носилки и отволокли в лес. А Лурныц помчался искать Рымыя, но по дороге его перехватил Пырыс, который заподозрил Лурныца в том, что это он отравил Джулю. Ну и попытался зарезать его. Но Лурныц, хоть и был старый совсем, однако Пырыса одолел и помчался к Рымыю. Рассказал ему обо всём, и побежали они к той поляне, куда Джулю отнесли. Но только из-за сволочи Пырыса опоздали они: уж ночь настала, припёрлись волки и съели бедную Джулю.

ПИН: какой ужас!!!

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: эх, а я так надеялась, что всё хорошо кончится…

ГИМЛИ: такие истории никогда ничем хорошим не кончаются.

ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: это уж точно.

ЛЕГОЛАС: а я вот с Эллениэль согласен – я б хотел, чтоб эта история хорошо кончилась.

МАУХУР: увы, пацан, но нет.

ЛЕГОЛАС: да уж понятно…

ЛУРТЦ: Короче говоря, увидав такие дела, Рымый с горя разогнался, да башкой об сосну и убился насмерть, а Лурныц повалился на колени и зарыдал, а потом ушел. А между тем… настало утро, пришли Копылытины собрать Джулины кости и отнести их в семейную яму, туда же явились Монтыкины – их Лурныц привёл. Увидали они такое дело… и офигели. А Лурныц им и обсказал всё как было. И Копылыта тут зарыдала, допетрив, что сама же свою дочку и сгубила. И Монтыка тоже зарыдал… А потом схватились они за ножи да мечи, и давай рубать друг друга… пока не полегли все Монтыкины и Копылытины.

КЕЛЕГОРМ: Что, неужели вот подчистую друг друга порезали?

МАУХУР: да. Совсем не стало в Изенгарде никого из Монтыкиного кодла, и из Копылытиного тоже никого не осталось. И вот с тех пор… с тех пор эту историю у нас рассказывают, как историю такой великой любви, что из-за неё аж две братвы до корня полегли. И больше никто не рискует дочкам мешать жить с теми, кто им по нраву. А то мало ли…

ТОРИН: да и правильно. Нечего женщинам указывать, за кого замуж идти. Из этого никогда ничего хорошего не получалось.

ЛУРТЦ: мужик, кстати, твоя очередь. Вот тебе шляпец.

РЫЖАЯ СОНЯ: должна вам сказать, что уже очень поздно. Третий час ночи пошёл. Может, продолжим завтра вечером?

МЕРРИ: а я бы ещё послушал.

ПИН: а я бы спать пошёл. Смотри, Портфи вон уже спит.

(И правда, Младшая Портофелия сладко дремлет, положив голову Пину на колени).

ТОРИН: ну ладно, завтра так завтра. Тем более что и правда поздно.

ГЛОРФИНДЕЛ: надеюсь, твоя история будет интересной, гном.

ТОРИН: не переживай об этом, потому что и тебе тоже придётся рассказывать. Ладно, всем спокойной ночи. Нам надо выспаться, чтобы на конкурсе не слажать.

(уходит. Гимли и Бурин уходят за ним. Пин аккуратно берет на руки Портофелию и идет к своему бунгало. Мерри со Старшей Портофелией, отчаянно зевая, уходят за ними)

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а гном прав. Я тоже что-то устала… Пойдем, Глорфи. Если завтра будет такой же конкурс, как сегодня… то я свалюсь от переутомления.

ГЛОРФИНДЕЛ: не думаю, ты же эльфийка.

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ну… папа-то ведь Полуэльф…

ГЛОРФИНДЕЛ: ну идем. Элди, ты как?

ЭЛЛАДАН: я тоже спать. Искупаюсь – и баиньки. Интересно, как там папа с Келом в карты сыграли… кто кого?

(уходят втроём. От бара между тем доносится странный шум, звяканье и грохот. Все, оставшиеся у костра, переглядываются)

ЭОМЕР: а кто в баре?

АРАГОРН: кажется, Кэрдан.

ЛИНДИР: Кэрдан? В баре… мне это не нравится.

КЕЛЕГОРМ: почему?

ЛИНДИР: а разве ты не слышал, что Гимли вчера рассказывал? Кэрдан недавно напился какой-то дряни и устроил в баре пожар.

РЫЖАЯ СОНЯ: только этого нам и не хватало!

ЛЕГОЛАС: мы сходим проверим.

ХАЛДИР: жаль, Глорфи ушёл. Он среди нас единственный, кто мог бы в случае чего справиться с Кэрданом.

КЕЛЕГОРМ: сомневаюсь. Как бы хуже не вышло.

ЛЕГОЛАС: точно. Хэл, ты разве забыл, что они на острове в первом ПГ вытворяли?

ХАЛДИР (передернувшись): да, верно. Идём. Может, нас четверых хватит, чтобы утихомирить пьяного Кэрдана.

ЛУРТЦ: пацаны, я с вами. Лишняя помощь не помешает.

КРАСНАЯ КАСКА: Луртцик, ты осторожно, хорошо?

ЛУРТЦ: не боись, я не самоубийца. Маухур, ты со мной?

МАУХУР: конечно.

ЭОМЕР, АРАГОРН: постойте, мы с вами. Вместе мы – сила!

(все бегут к бару, у костра остаются Соня и Каска, которые идут к бассейну, зачерпывают ведрами воду и тушат костёр.

В баре за несколько минут до этого была такая картина: за стойкой, опершись на неё локтем и подперев голову, стоит мрачный Гилморн и дремлет стоя, а за одним из столов сидят Кэрдан и Двалин. Перед ними на столе – огромное количество пустых бутылок, рядом на полу, на разложенных вокруг их стола циновках их тоже немало валяется. У Двалина лицо красное, как помидор, и лысина тоже. Кэрдан же выглядит вполне нормально, если не считать некоторой взлохмаченности причёски и неестественного блеска в глазах. В руке у него бутылка водки)

КЭРДАН: ну что, гном, сдаёшься?

ДВАЛИН: ч-ч-чего? Ч-чего ты сказал, ушастый? Я – сдаюсь?! Двалин, сын Фундина, никогда не сдаётся!!!

(хватает свой стакан, наполненный до краёв, и выхлёбывает его в три глотка. Кэрдан, продолжая держать бутылку, другой рукой берет свой стакан и тоже его выпивает. Ставит на стол и наливает из бутылки себе и Двалину до краёв, в бутылке остаётся ещё на полстакана водки)

КЭРДАН: а теперь?

ДВАЛИН: чё? Да я только раздухарился! Добавляю еще сто дукатов, ушастый.

КЭРДАН (нехорошо улыбаясь): смотри, гном, проиграешь ещё.

ДВАЛИН: я? Тебе? Ха-ха-ха!!!

(вынимает из кармана своей жилетки бумажник и выкладывает из него сто дукатов. Заметно, что его руки сильно дрожат)

ДВАЛИН: ну что? Ты ставишь, или как?

КЭРДАН (пожимая плечами): да не вопрос.

(кладет деньги)

ДВАЛИН (прищурив один глаз на пачечку его купюр): надо же, как точно по курсу сосчитал.

КЭРДАН: ты не отвлекайся. Ты пей.

(выпивает свой стакан, презрительно глядя поверх него на гнома. Двалин хватает свой и выпивает. Глаза его сбегаются к переносице, взгляд стекленеет, и он с гулким грохотом падает на стол. Бутылки раскатываются и падают со стуком на циновки. Дремлющий за стойкой Гилморн вздрагивает и просыпается)

КЭРДАН (с презрением глядя на гнома): Вот тебе и Двалин, сын Фундина...

(допивает остатки водки из бутылки и бросает бутылку на циновку)

КЭРДАН: эй, Гилморн, прибери тут. Все бутылки – твои. А я пойду освежиться.

(вылезает, покачиваясь, из-за стола. Гилморн подходит к столу с огромным пластиковым мешком для мусора. Кэрдан, шатаясь, перелезает через ограждение площадки бара)

ГИЛМОРН: владыка, вы выигрыш забыли!

КЭРДАН (не оборачиваясь): это на чай тебе и твоему кавалеру.

(и бултыхается в море. Гилморн роняет мешок и подбегает к ограждению)

ГИЛМОРН: владыка!!!

(из воды появляется голова Кэрдана)

КЭРДАН: не трусись, Гилморн. Чтобы вождь фалатрим утонул в море? Да никогда.

(плывёт вдоль берега прочь от бара, в сторону ряда бунгало. Гилморн, пожимая плечами, возвращается к столу, за которым вовсю храпит пьянючий гном. Как раз в этот момент появляется вся компания, заинтересовавшаяся происходящим в баре. Они видят спящего Двалина, огромную кучу бутылок, Гилморна, который их собирает в мешок)

ХАЛДИР: а где Кэр?

ГИЛМОРН: уплыл.

ЛЕГОЛАС, ХАЛДИР, ЛИНДИР: уплыл?!

ЭОМЕР, АРАГОРН, КЕЛЕГОРМ: пьяный?!

ГИЛМОРН: угу.

ЛУРТЦ, МАУХУР: да он в натуре сбрендил!

ГИЛМОРН: он сказал, что вождь фалатрим не может утонуть. И уплыл.

ЭОМЕР: я всегда знал, что он больной на всю голову.

АРАГОРН (глядя на огромное количество бутылок): это ж надо – столько выжрать…

ЛУРТЦ: вот засада. А ведь завтра грёбаный конкурс!!!

ЭОМЕР: сочувствую. Не уверен, что он завтра будет способен хоть на что-нибудь, кроме мрачного бурчания и сожалений типа «зачем я так нажрался вчера?!»

(Луртц, в отчаяньи махнув рукой, уходит. Маухур качает головой)

ЛИНДИР: у эльфов не бывает похмелья. Можешь мне поверить, уж на что у нас в Лихолесье любят весёлые пирушки с алкоголем… но похмелья ни у кого никогда не было.

АРАГОРН: Линдир, скажи честно: ты когда-нибудь пробовал выпить СТОЛЬКО? (указывает на Гилморна, который уже принялся наполнять пустыми бутылками второй мешок).

ЛЕГОЛАС: мда. Нет, Линдир, Ара прав: за вечер СТОЛЬКО ни один лихолесец ещё не сподобился употребить. Так что… так что мы не знаем. Возможно, от такого количества похмелье и будет.

КЕЛЕГОРМ: ну если даже и будет – нам-то какая разница… не в нашей же он команде.

ХАЛДИР: Турко, а я вот владыке и Луртцу с Каской очень сочувствую. Кэрдан-то и трезвый – не подарок… а в таком состоянии, как похмелье, он будет совершенно невыносим.

ЛЕГОЛАС (передёрнув плечами): действительно. Им не позавидуешь. Впрочем, может быть, Кел сумеет привести его в чувство.

ХАЛДИР: может быть… Жаль, Владычицы здесь нет.

ГИЛМОРН: не уверен, если честно, что у него будет похмелье. Всё-таки он после такого количества водки сумел уплыть своим ходом. А гном остался здесь. Вот уж у кого будет и похмелье, и всё прочее!

(эльфы хихикают. Эомер с Арагорном довольно переглядываются и улыбаются)

МАУХУР: нехорошо этому радоваться… однако я, хоть и сочувствую ему, но рад, что гномы завтра будут неконкурентноспособны. Впрочем, надо его отволочь к нему в бунгало. Парни, поможете?

ЭОМЕР: да не вопрос. Бери за ноги, а мы с Арой – за плечи, и понесли…

(люди и Маухур уходят, неся бесчувственного Двалина)

ЛИНДИР: Гилморн, а зачем ты пишешь на мешках количество бутылок в них?

ГИЛМОРН: ну… я их ведь в стеклотару сдаю.

ЛЕГОЛАС: хи-хи-хи!!! Ты сдаёшь бутылки!!! Ха-ха-ха!!!

ХАЛДИР (тоже еле сдерживая хихиканье): а Гваэглосс знает об этом?

ГИЛМОРН: В Умбаре это называют «тихой охотой»… и Гвайсик, вообще-то, очень долго не догадывался, что именно обозначают этими словами. Он-то думал, что я грибы собираю. А когда узнал, то не одобрил… но я, в конце концов, свободный эльф и честный гражданин Умбара, и это моё личное дело, каков источник у моих дополнительных доходов!

(завязывает веревочкой второй мешок и принимается наполнять третий)

КЕЛЕГОРМ: хе-хе, и как, велик доход?

ГИЛМОРН: на брендовую косметику и шмотки вполне хватает, не переживай, сладкий и гордый нолдо.

КЕЛЕГОРМ: тьфу. С чего ты взял, что я за тебя переживаю? Пусть вон Гва-а-а-айсик переживает.

(Уходит. Леголас и Линдир с Халдиром, похихикивая, тоже уходят. Гилморн, пожав плечами, поднимает со стола перевернутую тарелку из-под селедки, которой в самом начале водочного поединка закусывали Двалин и Кэрдан. Под тарелкой обнаруживается горка денег, выигранных Кэрданом. Гилморн быстро их пересчитывает)

ГИЛМОРН: однако, какой урожайный сегодня вечер! В общей сложности пять тысяч дукатов. Давненько мне не оставляли таких щедрых чаевых. А еще ведь бутылки!

(прячет деньги в карманы шортиков и продолжает уборку.

Между тем Маухур и Арагорн с Эомером доволокли Двалина до седьмого бунгало и Эомер свободной рукой заколотил в дверь)

ЭОМЕР: гномы, принимайте вашего, как его… Двалина.

ФИЛИ (открывает дверь, лицо у него недовольное): что?

(видит пьяного в дребадан Двалина, которого держат Маухур и Эомер с Арагорном)

ФИЛИ: ой мама… Торин!!! Кили!!!

(На его крик из задней комнаты выскакивает Кили, а из душа – голый Торин)

КИЛИ: чего кричишь?

ТОРИН (видит пьяного Двалина): твою ж… (переводит взгляд на Маухура и людей) Это как?

ЭОМЕР: пил с Кэрданом. В общем, вы тут его приводите в чувство, а мы пошли. Спать охота.

(Люди и Маухур кладут Двалина на крылечко. Эомер разворачивается и идёт к своему бунгало. Арагорн, сочувственно покачав головой, тоже уходит. Маухур роется в карманах, достает пачечку какого-то порошка и даёт Торину)

МАУХУР: вы это разведите водой и пусть выпьет.

КИЛИ: а что это?

МАУХУР: урук-хайские грибы. Придают ясность разуму. Мы их употребляем для снятия похмелья – отлично помогает.

КИЛИ: спасибо.

МАУХУР: да не за что. Ладно, я пошёл. Спокойной ночи желать не стану, потому что это будет издевательством.

ФИЛИ (с грустью глядя на пьяного бесчувственного Двалина): это уж точно.

(Урук-хай уходит. Вздохнув, Фили и Кили затаскивают Двалина в домик)

ТОРИН (натягивая штаны): волоките его сразу в душ.

ФИЛИ: а может, пусть лучше проспится? А утром…

КИЛИ: даже не знаю…

ТОРИН: если мы сейчас не приведём его в чувство и не заставим проблеваться, то он будет спать до завтрашнего вечера.

КИЛИ: а как же конкурс?!

ТОРИН: вот то-то же. Так что взяли – и в душ.

(Гномы хватают Двалина за руки и ноги и волокут в душ, где включают холодную воду. Двалин долго не может прийти в себя, только ругается невнятно. Но всё-таки, приложив невероятные усилия, Кили, Фили и Торин ухитрились не только привести Двалина в чувство, но даже немножко протрезвить. Вот только спать они улеглись в четвертом часу.

А в пятом бунгало Красная Каска, прибежавшая первой, разбудила Келеборна)

КРАСНАЯ КАСКА: Кел, проснись!!! У нас проблема!!!

КЕЛЕБОРН (садясь на кровати): какая?

КРАСНАЯ КАСКА: Кэр напился в доску, щас ребята его сюда приволокут.

КЭРДАН (мокрый, появляясь в дверях): я сам пришел.

КЕЛЕБОРН (приглядевшись к нему): и ты пьян до безобразия.

КЭРДАН: это точно. Но не до такого безобразия, как мне бы хотелось.

(стаскивает с себя мокрый халат и бросает его на подоконник. С его шортов, майки и длинных волос всё равно течёт вода. В дверях появляется Луртц)

ЛУРТЦ: Кэр? У нас завтра конкурс, на кой ты набухался?

КЭРДАН: это моё личное дело, урук, зачем я пью. А конкурсу алкоголь не помеха. Я же Перворожденный, что мне каких-то три ящика водки? Или четыре – не помню, сколько я выпил.

ЛУРТЦ: тьфу. Перворожденный-шмерворожденный… я на тебя завтра посмотрю. Каска, пошли спать. Чую, нам троим завтра за четверых вкалывать придётся.

(Луртц и Каска уходят к себе. Кэрдан, качнувшись, развязным жестом машет в сторону их двери и показывает неприличный знак)

КЭРДАН: завтра, завтра… завтра я вам всем покажу, что такое истинный Перворожденный и на что он способен!!!

ЛУРТЦ (из-за двери): ты проспись для начала, а там посмотрим.

КЭРДАН: а я спать не хочу!!!

КЕЛЕБОРН: Кэрдан, успокойся. Ты пьян, и Луртц прав: тебе надо проспаться.

КЭРДАН: да что он, урук-хай, понимает в эльфийском здоровье? Не надо мне спать. Мне и так хорошо. Хотя недостаточно хорошо… пойти, что ли, в бар обратно?

(Кэрдан порывается выйти из домика, но Келеборн успевает к двери раньше его и закрывает ее)

КЕЛЕБОРН: хватит. Ложись спать.

КЭРДАН: да ну тебя, Кел, с твоей пресной правильностью. Не мешай моему нравственному падению и моральному разложению.

КЕЛЕБОРН: вот закончится эта игра, покинешь остров – и можешь падать и разлагаться, сколько душе угодно. А у нас завтра конкурс. И я, между прочим, хотел бы выиграть. И Каска с Луртцем тоже хотят. Да и ты… кто тут ныл вчера и позавчера? Кто ходил и нудил, что недоволен результатами конкурсов? Ты!

КЭРДАН (невнятно): я?

КЕЛЕБОРН: ты, ты!

(Келеборн резко тыкает пальцем в грудь Кэрдану. Тот с грохотом падает на пол. Келеборн наклоняется к нему и видит, что Кэрдан спит мертвым сном. Тяжко вздохнув, он перекладывает его на его кровать)

КЕЛЕБОРН (мстительно): надеюсь, ночь, проведенная в мокрой одежде, заставит тебя слегка образумиться.

(Сам укладывается спать.

В шестом бунгало Маухур первым делом поделился новостью с сокомандниками)

ЭОВИН: надо же. Значит, завтра нам будет проще.

ГИМЛИ: это уж точно. Всё-таки Двалин в их команде – не самое слабое звено. А уж если и Кэрдан склеится, то… наши шансы возрастут еще больше.

МАУХУР: но это будет зависеть от того, какой нам дадут конкурс. Может быть, там будет что-то такое, где физическая сила и выносливость не нужны.

БУРИН: не думаю.

ГИМЛИ: племянник прав. До сих пор все конкурсы были настоящими потогонками.

ЭОВИН: мне, конечно, жаль Кили и его родственников, но… игра есть игра. В конце концов, Двалину водку никто насильно в горло не вливал и с Кэрданом пьянствовать не заставлял. Как у нас в Рохане говорят – сам себе злобный конь. В общем, господа, я спать, а вы как хотите.

(уходит к себе. Маухур, вздохнув, выходит на свою веранду и тоже укладывается спать. Гномы, довольные новостями, выпивают по бокальчику вина перед сном.

Над курортом окончательно воцаряется ночь.)

КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОГО ДНЯ.